Малем упал на спину, придавленный чужим весом, и тут же вскочил — не наложнику, двадцать лет проведшему за поэзией, побеждать ученика генерала.

Они сцепились, и лицо Алека, волчьи глаза его зло сияли под холодным светом луны.

Малем испытал горькое разочарование, почти истерический гнев, когда на шум в его покои ввалилась стража. Солдаты быстро скрутили Алека, поставили на колени.

— Ваше Величество!.. — начал было Гурек, но Малем прервал его.

— Вон! — крикнул он раздражённо. — Все вон! Оставь его!

— Ваше Величество, позвольте… — Гурек склонил стриженую голову. В него полетела чаша с вином. Стукнулась о мощную грудь, оставила брызги на одежде. Когда-то Гурек задирал его — неумелого королевского отпрыска, а теперь, после стольких лет, был предан всей душой.

— Я сказал, оставьте нас! — зарычал Малем. — Чем он меня убьёт? Руками?!

На лице Гурека было сомнение. Малем заглянул ему в глаза. «Оставь нас, — мысленно взмолился Малек. — Дай мне приручить тигра».

Гурек зло дёрнул уголком губ.

— Да, Ваше Величество.

Стража вышла за дверь, а Алек поднялся с колен. Он был высок. Малем засмотрелся и едва не пропустил удар.

В борьбе они свалились на пол, ломая всё, что попадалось на пути. Алек рычал, скаля белые зубы, бил его, своего повелителя, во всю силу. Малем не гнушался делать больно в ответ.

Когда он наконец опрокинул Алека на спину, немедля раскинул в стороны лёгкие ткани. Взгляд упёрся в мужской орган. Большой. Он никогда не видел таких больших, таких светлых. На миг Малем потерял контроль, и Алек вырвался из-под него, успел уползти немного, прежде чем Малем опрокинул наложника на живот. Навалился всем немалым весом, раскрыл себя, скользнул тут же в готовое, тёплое, узкое. Для него, под него готовое, скользкое. Застонал в шею.

Алек под ним успокоился, перестал бороться. Дышал тяжело. Малем кусал покрытые веснушками плечи. Вбивался в едва раскрытое нутро.

— Ты ужасно играешь, — зарычал на ухо, тут же изливаясь, выстонал своё наслаждение.

Алек запахнул ткани на груди, как ни в чём не бывало, помог ему привести себя в порядок, переодеться в шёлковые одежды для сна.

Оказавшись в постели, Малем притянул его к себе поверх, вдохнул тонкий запах пота, натянул, обворачивая вокруг пальца, длинную серьгу. Шепнул, едва перекрывая пение цикад:

— Сыграешь мне завтра.

— Вы сказали, я плохо играю. — На губах Алека обозначилась усмешка. Он наклонил голову, чтобы не натягивало мочку уха. Малем шумно поцеловал это ухо, оказавшееся так близко.

— Я тебя научу.

На следующий день, после всех обязательных визитов, после приёма министров, после посещения новой жены, уже третьей по счёту, из большого горного клана, он сам пришёл в покои Алека.

Тот курил трубку, вальяжно растёкшись по подушкам. Край цветастой ткани обнажил худое и крепкое плечо. С губ валил плотный белый дым. В ухо, вместо тяжёлой серьги из камней, была вдета серебряная цепочка, также спускавшаяся до ключиц. Он был восхитителен.

Малем отобрал у наложника трубку и принялся судорожно раздевать. Ему не хватило прошлой ночи. Весь день он был занят, но, как только освободился, мыслями сразу вернулся обратно. К волчьему взгляду. К узкой глубине. К большому органу, крепко стоящему от борьбы. Даже к серьге, соблазнительно огибающей плечо.

Алек мягко остановил его руки.

— Я не готов, Ваше Величество, — сказал он спокойно, не стесняясь смотреть в глаза.

Малем замер на пару мгновений, не сразу понял, что это значит.

— Почему? — спросил, хмуря брови.

— Сегодня благоприятный день… я полагал, Вы останетесь у супруги.

Малем сжал зубы.

— Будь готов каждый день, — сказал он, пересиливая ярость. И внезапно хмыкнул, поражённый идеей: — Покажи мне, как ты это делаешь.

Губы у Алека дёрнулись.

— Хорошо, — процедил он.

Наложник проводил его в соседнюю комнату. Там была набрана вода, лежали полотенца, масла, мази, краски. Пахло сандалом и чайным деревом. У большого зеркала лежала забытая книга. Стихи. Он читает здесь?

Алек подошёл к сундуку, на котором лежало хитрое приспособление. К чуть загнутой тонкой трубке был приделан кожаный мешок. Рядом лежал надрезанный лимон. Малем с мгновение тупо пялился на него.

— Сюда заливается вода с каплей лимонного сока и маслом. — Алек несмело провёл пальцами по мешку из желудка животного. Потом усмехнулся зло. — Вы хотите смотреть, Ваше Величество?

Малем проигнорировал вопрос. Его сковало острое, судорожное возбуждение. Он хотел увидеть. Хотел, но не был уверен, что его не возненавидят после.