Наверное, только эта растерянность Стаха тогда их всех и спасала. И делала летние дни в старой хате над рекой такими остро-счастливыми и пьяняще-сладкими, даже когда они еще не догадывались, что это не навсегда.

Впрочем, о каком «навсегда» могла идти речь, когда их дни уходили, будто вода сквозь пальцы, и для Миланы каникулы однажды должны были закончиться возвращением домой, пусть теперь вряд ли она считала свою жизнь в Рудославе наказанием или ссылкой. Какая же это ссылка, когда каждый миг диамантом падает в шкатулку самых дорогих ее воспоминаний? Но они же и мимолетны, как взмахи крыльев Тюдора во время тренировок. Милана видела теперь, как это происходит, Назар брал ее с собой. И даже позволял приблизиться к своему питомцу — на нее хищник реагировал спокойно. А Милана кадр за кадром снимала его полеты, думая, что это и есть ее свобода.

Она не узнавала себя, но при этом была невозможно счастлива. Не узнавал ее и Олекса, с которым она по-прежнему коротала часы ожидания — когда появится Назар. А ведь они дружили столько лет, и Милану он знал куда лучше, чем она знала саму себя.

— Погоди, погоди, — удивленно переспрашивал он, выслушивая очередную тираду, — там что? Даже телека нет?

— Тут даже душа нормального нет, — рассмеялась Милана, — только летний, ну и речка за огородом.

— Так, стоп. А водопровод? Ты же не хочешь сказать, что…

— Тут печка и колодец, прикинь! Печка прикольная, разрисованная.

— В смысле? Какая печка? Какой колодец? Ты воду из колодца тягаешь?

— Не, Назар тягает.

Из трубки донесся тяжелый вздох, будто бы Олекса переводил дыхание. А после он сдержанно проговорил:

— И ты ее пьешь? Или моешься?

— Чай кипячу, — деловито заявила Милана.

??????????????????????????- На печке? Ты печку топишь? Это… дровами, что ли?

— С ума сошел? Лето на дворе, нафига печка! Тут электричество есть. Вот в электрическом чайнике и кипячу.

— Милана, крошка, а ты уверена, что ее в принципе можно пить? Блин! А если траванешься?! Мало ли, какие там бактерии!

— Судя по Назару — довольно эффективные, — мечтательно выдала Милана. — Вообще, прикольно у них тут. Я типа в эко-отеле, еще и на халяву, — она помолчала и неожиданно прыснула: — Еще и с дополнительными услугами.

Олекса поперхнулся и на некоторое время завис, выслушивая ее веселый смех. А когда она замолчала, спросил:

— Что этот селюк с тобой сделал? Загипнотизировал? Что вообще у вас там происходит, Милан?

— Не-е-е… — продолжала смеяться Милана, — в нашей сказке ведьма — я. Слушай, а может, вырвешься на пару дней? Я вас познакомлю.

— С кем? С селюком? Уволь! Я еще твои сексуальные приключения вблизи не видел! Или у тебя с ним серьезно?

— А если серьезно? — быстро спросила она.

— Не знаю… Черт, ну это странно, Милан! Ты же всего месяц назад рассказывала, что он придурок и только драться горазд. А сейчас чего случилось? Ты же даже с Олегом меня так и не познакомила.

— Может, влюбилась, — прошелестела она, словно и сама вслушивалась в это слово.

— Вот блин, — так же тихо отозвался он и замолчал, а когда снова заговорил, то его голос звучал крайне неуверенно, будто бы шел по тонкому льду и очень боялся обидеть: — И как ты… как ты себе это все представляешь? Как ты его кому-то покажешь? Ладно я… а родители?

— Ты так говоришь… — все-таки обиженно буркнула Милана. — Что значит «покажешь»? Он что? Зверушка неведомая?

— Ну ты про него раньше так рассказывала, что… будто он совсем дикарь. Да и вообще… я так понимаю, там ни образования, нифига…

— Можно подумать, что я — академик!

— Нет… Ну нет же! Просто ты сама подумай! — запальчиво ответил Олекса. — Должны же у тебя быть какие-то козыри, если ты не планируешь его в конце лета бросить! Ты же не планируешь? Или как?

— Не порти мне настроение! — возмутилась Милана и вдруг заметила Назара, шагающего по дорожке к дому. Она помахала ему и прощебетала в трубку, прежде чем отключиться: — Все, завтра позвоню. Дикарь мой пришел.

А дикарь еще на подходе, не успев приблизиться, выкрикнул, глядя на нее и широко ей улыбаясь:

— Опять Олекса?

Ничего не ответив, Милана исчезла из окна и через мгновение появилась на крыльце.

— Всегда, — сказала она, щурясь от солнца.

— Да, да, я это и имел в виду. Олекса — всегда, — с усмешкой кивнул Назар, внимательно ее разглядывая. А потом подхватил на руки и заявил: — У всех подружки, а у моей — Олекса.

— И ты.

— У вас с ним точно только дружба? Потому что если он губу раскатал, то обратно закатает.

— Вот познакомитесь — и успокоишься наконец, — рассмеялась Милана и, обняв его за шею, поцеловала. Назар с рыком отозвался, обхватил ее затылок прижимая к себе крепче, глубже входя языком в ее рот, а когда они на мгновение оторвались друг от друга, чтобы посмотреть один другому в глаза, проговорил низким, грудным от возбуждения голосом: