Его глаза сияют, когда он смотрит на меня.

– Ох. – Только и могу выдавить я.

Беру его за руку, поглаживаю большим пальцем ладонь.

– Да к черту. – Смеется он. – Плевать, что ты ответишь. Я тащусь от тебя. У меня башню сорвало. Мне так хорошо, когда ты рядом, и так плохо, когда тебя нет. Я никогда ничего подобного не чувствовал.

– Вить. – Сжимаю его ладонь.

– Да к черту вообще все! И этот «Вить»! – Хохочет он, перехватывая мою руку и целуя тыльную сторону моей ладони. – Ты знаешь, что я раньше терпеть не мог, когда меня так называли? Меня во дворе уже в пять лет все Виктором звали. Для меня это «Витя» звучало как «валенок» или «лапоть», я только матери прощал и разрешал так к себе обращаться – и то только дома! А теперь ты говоришь: «Ви-и-ть», и у меня все внутри переворачивается. Из твоих уст это так ласково звучит, и я понимаю – да, это мое имя, хочу, чтобы ты так меня звала.

Я невольно расплываюсь в улыбке.

– Не надо. Не отвечай мне ничего. – Вдруг напускает он серьезности на лицо. – Про дружбу и прочее. Видишь? Сорвался. Но это не потому, что давлю на тебя. Просто боюсь потерять. – Серебров зажмуривается. Сильно-сильно, как от зубной боли. – Я же вижу, как тебе плохо. – Говорит, открыв глаза и взглянув на меня. – Знаю, что думаешь о нем. И не знаю, что сделать, чтобы ты не думала.

– Дело не только в этом.

– И про Алину помню. – Морщится он. – Но хочу заметить, вчера она не парилась по поводу того, что Кай – твой бывший.

– Точно.

– А он не парился по поводу своей беременной подружки.

– Тоже верно.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Печально и устало.

– Еще я рад, что ты за тем столом ни с кем не целовалась. – Гримасничает Серебров. – Тем более, с Лернером. Терпеть его не могу.

Я отвожу взгляд. Вчера ночью я все-таки целовалась кое с кем.

– Как насчет выпить кофе перед парами? – Он бросает взгляд на часы. – У нас как раз есть пятнадцать минут. Ты ведь по-любому не завтракала дома?

– На завтрак у меня был скандал с Эмилией. – С насмешкой отвечаю я. – Но от кофе не откажусь.

– Тогда угощаю.

– Идет.

Мы выходим из машины и идем в сторону кофейного автомата.

– Вить? – Обращаюсь к нему, поднимаясь на бордюр.

– О, да, детка. – Голосом героя вестерна говорит Серебров. – Скажи это еще раз!

– Что именно? – Хихикаю я.

– Мое имя. – Отвечает он. – Оно меня возбуждает.

– Витя?

– Да, да, еще!

– Витя. – Повторяю я.

– Все, хватит, иначе все увидят, как я возбужден.

Меня покачивает от смеха, и Витя подхватывает мою руку.

– Перестань меня смешить. – Прошу я.

– Зато ты больше не злишься.

– Я и не злилась. – Узкий бордюр заставляет меня наклониться в его сторону. – Ай! Вить…

– Ты играешь с огнем! – Смеется он, подхватывая меня и прижимая к груди.

Я улыбаюсь, подавляя желание коснуться его мужественных, аккуратных губ. Он облизывает их, словно тоже пытаясь удержать себя от того, чтобы не поцеловать меня.

– У тебя красивое имя. – Говорю я искренне. – Но это ненормально, что оно тебя возбуждает.

И мы хохочем.

– Только когда ты его произносишь. – Уточняет Витя.

И нехотя меня отпускает. Я смотрю наверх: на нас падает снег.

У меня кружится голова.

* * *

– М. Турунен. – Читает с листка профессор Двинских. – Кто такой?

По аудитории разносятся смешки.

– Я. – Поднимаю руку.

Он поправляет очки, разглядывая меня.

– Занимательно. – Что-то отмечает у себя в записях, затем снова поднимает на меня взгляд. – Задержитесь после занятия, у меня к вам есть вопросы.

Всю лекцию я ерзаю на сидении, гадая, что Двинских могло от меня понадобиться.

– Профессор, – подхожу я к нему, когда после звонка все начинают расходиться, – вы просили меня подойти.

– М. Турунен. – Вспоминает он.

– Да. Мариана. – Я заправляю волосы за уши.

Двинских бросает взгляд на часы:

– Мы с вами как раз вовремя.

– О чем вы?

– Я попросил остальных подойти к пятнадцати часам.

– Остальных?

Он берет со стола свои бумаги:

– Идите за мной.

Мы выходим. Я следую за ним, стараясь не отставать.

– Я впечатлен вашей работой. – Бросает Двинских, сворачивая к переходу через корпуса здания. – Мне нужен был такой человек: умеющий чувствовать, но сохраняющий при этом трезвость ума, а также умение зреть в корень и ясно выражать свои мысли. Если справитесь, смогу послать ваше портфолио одной из своих лучших учениц – в столицу, она возглавляет одно статусное издание, где после стажировки вы с вашими данными сможете сделать карьеру.