Все пройдет.

Делаю жадный вдох и медленный выдох.

Скоро все пройдет.

– Если тебе будет интересно, – говорит Виктор, по-дружески подталкивая меня вперед, – вчера в столовой к ней подкатывал Макс Лернер.

– Мне не интересно. – Раздраженно бросаю я.

– Ну да. Заметно. – Покашливает он.

«Придется тащиться на чертову вечеринку» – отмечаю про себя.

Но главная трудность состоит не в этом. Гораздо сложнее покинуть университетский парк, ни разу обернувшись и не посмотрев на нее. Я буквально заставляю себя идти по прямой и смотреть только перед собой.

* * *

На выходе из спортивного центра, я сразу отмечаю, что небо плотно затянуло тучами. Ветер бушует, в отчаянии засыпая улицу песком и пылью, деревья склоняют свои вершины, поддаваясь давлению его потоков.

Сев в машину, я еще долго прихожу в себя. Разгоряченную кожу холодит от ветра, на зубах скрипит песок. Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу. Прохожие, опасаясь гнева разбушевавшейся погоды, спешат укрыться под крышами домов и в зданиях магазинов, и только бродячие псы уныло глядят из-под лавок, надеясь, что на этот раз обойдется без дождя.

Я замечаю ее тонкую фигурку на остановке сразу за поворотом от университета. Она дрожит, окутанная вихрем из встречных потоков, прячет лицо в воротник и беспомощно обнимает себя руками. Ветер безжалостно треплет ее светлые пряди и заставляет втягивать голову в плечи.

Кроме сводной сестры на остановке никого, и мой автомобиль проносится мимо, оставляя ее одну посреди бушующей непогоды, но затем что-то такое щелкает внутри, отчего я… бью по тормозам, а затем возвращаю машину на десятки метров назад.

Твою же мать!

– Залезай! – Ору, открывая для нее пассажирскую дверцу.

Мариана наклоняется, чтобы смерить меня недоверчивым взглядом, но не спешит забираться в салон.

– Садись! – Рявкаю я нетерпеливо.

Не хватало еще ждать, пока она соизволит почтить меня своим одолжением.

– Ты?.. – Пищит ее голосок, обрываемый ударами ветра.

– Садись уже! – Не выдерживаю я.

И отворачиваюсь.

Нет сил, смотреть ей в глаза.

– С-спасибо. – Произносит она тихо.

Я вижу краем глаза, как она забирается внутрь. Осторожно прикрыв дверцу, девчонка пристегивается, затем кладет сумку на колени и складывает руки поверх нее в замок.

Я срываю автомобиль с места и стараюсь смотреть только на дорогу.

– Автобус не пришел. – Объясняет она.

Терпеть не могу эту ее кротость. Гораздо легче ненавидеть того, кто охотно дает отпор. А я не такой уж и злодей, каким сводная сестра пытается меня выставить, изображая послушную собачонку.

– Я могла бы дождаться следующего. Вдруг…

– Так отчего же не дождалась? – Грубо прерываю ее я.

Пальцы белеют, впиваясь в руль.

Она решает промолчать. Нервно теребит ремень сумки, смотрит в окно. Я ощущаю неловкость. Нам нечего обсуждать, но лучше бы она дальше молола что-то несвязное.

Из-за чего я остановился? Из-за чего вернулся и посадил ее? Разволновался, что она останется под дождем. Что ее может задеть оторвавшейся от козырька вывеской или веткой дерева, пролетающей мимо. А когда подобрал и увидел, что она согревается от тепла кондиционера, вдруг отпустило. Легче стало.

Эта девчонка постоянно заставляла меня удивляться. Сбивала с толку. Теперь я, кажется, все сильнее боялся самого себя. Потому что не понимал. Желание причинить ей боль было таким же сильным, как порыв обнять, защитить. И это начинало сводить меня с ума.

– Спасибо еще раз. – Осторожно подает голос она.

– Перестань. – Вздыхаю я.

Вот – снова доводит меня до белого каления.

– Нет, я серьезно. Ты мог проехать, но…

– Прекрати! – Срываюсь я, ударяя по рулю. – Заткнись, слышишь?!

И она покорно замолкает, опустив взгляд на приборную панель.

Ненавижу это.

– Не думай, что нравишься мне, поняла? – Рычу я. – Это не так.

– Хорошо. – Отвечает Мариана, обнимая изящными пальцами острые коленки.

Весь салон заполнился ее сладким запахом. Пудра, ириски, еще какая-то колдовская ерунда, от которой у меня поднимается давление.

– Что хорошего?

– Ничего. Просто я поняла: я тебе не нравлюсь. Хорошо.

– Вот и славно.

То, что я подобрал ее, еще ничего не значит.