– Так как ты оказался в том клубе?

– Мы заехали туда с парнями из команды.

– Так вот где ты проводишь ночи. – Грусть в моем голосе нечаянно выдает меня.

Сильные пальцы Кая крепче сжимаются на массивной кружке.

– И да, и нет. – Он склоняет голову набок, рассматривая меня. – Я бываю в этом клубе четыре ночи в неделю. Потому что работаю там вышибалой.

– О… тогда понятно. – Я беру паузу, чтобы обдумать это. – Логично, хотя и неразумно. Жаль, что тебе приходится работать.

– Ты жалеешь меня? – Черты его лица внезапно заостряются.

Я закусываю губу.

– Ты не так понял. Мне жаль, что тебе приходится совмещать работу, спорт и учебу. – Поясняю я. – Это тяжело. И ты не высыпаешься.

Кай закрывает глаза и вздыхает.

– А, ты об этом.

Киваю.

– Нам не обязательно ссориться всякий раз, когда мы видим друг друга, Кай. – Говорю я, облизнув губы. – И не нужно принимать мои слова в штыки. Поверь, я тебе не враг.

Парень тяжело вздыхает. Такое хрупкое равновесие, воцарившееся между нами, едва не пошатнулось, и он пытается взять себя в руки. Ему явно трудно справиться с этим.

– И в университете тоже не нужно делать вид, что ты не знаешь меня. – Тихо добавляю я.

Кай морщит лоб. Он словно не верит. Но я с искренней улыбкой выдерживаю его взгляд.

– Серьезно. Хватит нам с тобой воевать.

– Ты знаешь, почему так происходит. – Говорит он, допив кофе.

– Причины не важны, если есть Мы. И если мы хотим все исправить.

– Мне пора. – Кай встает со стула.

Ну, вот. Его не хватает даже на пять минут серьезных разговоров. Он словно боится их, как огня.

– Кай. – Окликаю я его уже на пороге.

– Да? – Нехотя оборачивается парень.

– Бабушка просится домой, у нее там сад, квартира, все привычное.

– Так. – Кивает он.

– Ты бы поговорил с ней. Я понимаю ее чувства, но не уверена, что она справится одна. Ее состояние…

– Она стала заговариваться. – Кай качает головой, соглашаясь. – И быстро устает. Ты права, ей нужен уход. Бабушке лучше оставаться с нами.

– Спасибо. – Улыбаюсь я.

И он уходит.

А я так и остаюсь сидеть с разгоряченным сердцем и сбитым дыханием. Похоже, между нами воцарилось перемирие, и это не может не радовать.

Кай

Вечером, когда я возвращаюсь домой после тренировки, Мариана помогает матери прибираться в гостиной. Не знаю, что нашло на мать, ведь заставить ее убирать в доме так же сложно, как уговорить отказаться от алкоголя, но это происходит.

Они, воркуя, убирают пыль и протирают вазы. Поднимаясь по лестнице, я слышу, как мать заикается о том, что нужно нанять домработницу, и невольно усмехаюсь. Нет, мама неисправима.

Ужин проходит в непривычно приветливой обстановке. Лео рассуждает о том, что в этом городе большие перспективы для открытия своей школы танцев, и Мариана решает поддержать его – обещает, что составит бизнес-план. Она улыбается, искренне желая помочь. А я мысленно обещаю обсудить с матерью ее атаки на Мариану своими бизнес-идеями с намеками на финансирование за счет наследства.

Перед сном я с замиранием сердца слушаю за стенкой голос сводной сестры, но так и не решаюсь постучать в ее дверь.

Через два дня мы случайно сталкиваемся на улице после занятий. Точнее, я еду на машине, будто специально подгадав то время, когда девушка поедет домой, а она стоит на остановке, держа перед собой сумку двумя руками и задумчиво глядя вдаль.

Я останавливаю автомобиль в десяти метрах от нее, и Мариана меня замечает. Она вскидывает на меня удивленный взгляд и замирает. Знаю, я мог бы махнуть ей рукой, но почему-то не делаю этого. В это же мгновение к остановке подъезжает автобус. Подумав пару секунд, девушка отворачивается и садится в него.

А я еду следом, держась в потоке – так, чтобы она меня не заметила, но и стараясь не отставать.

А вечером я опять в бассейне.

Игра идет по старой схеме. Я «незаметно» подглядываю, а Мариана делает вид, что не замечает меня.

Никому из нас не ясно, что это за игра, и как долго еще она будет продолжаться, но мы не отваживаемся ее прекратить. Ни один не хочет сдаваться первым, и мы упрямо доводим друг друга до исступления выматывающим ожиданием чего-то, что должно вот-вот произойти и принести долгожданное облегчение.