Он говорил это от любви, а не от ненависти к сыну, и продолжал всё так же вопрошать:

— Неужели он забыл завет Господа нашего относительно почитания родителей?

У Джалаля не получилось сделать из отца респектабельного человека. С одной стороны, он хотел этого из любви к отцу, а с другой — из желания уничтожить одно из препятствий, лежащих на его пути к своей любимой. Абдуррабих грустил из-за того, что непреднамеренно обидел своего красавца-сына. Однажды он, словно извиняясь, сказал ему:

— Всему причиной была твоя мать: погляди, какой конец ждал тех, кто её любил:

Джалаль протестующе нахмурился, но Абдуррабих продолжил:

— Мухаммад Анвар повешен, Нух Аль-Гураб убит, инспектор выслан, Азиз умер от тоски, лишь мне одному больше всех их повезло.

Джалаль умоляюще сказал:

— Не говори о моей матери плохо, отец…

Тот пробормотал:

— Не волнуйся, а просто подумай об этом. Ты желаешь жениться на Камар, но не считай меня препятствием к этому, сынок. Настоящее препятствие — это память о покойнице. Как ты можешь себе представить, чтобы мадам Ульфат отдала свою дочь замуж за сына Захиры?!

Джалаль воскликнул:

— Не сыпь мне соль на рану!

Отец с нежностью произнёс:

— Я советую тебе не жениться на той, которую любишь, и не люби женщину, на которой ты женишься. Довольствуйся совместной жизнью и дружелюбным отношением, держись от любви подальше — это ловушка.

Той же ночью Джалалю стало известно, что его отец устроил дебош на площадке перед дервишской обителью. Он бросился туда со всех ног и застал того распевающим гимны противным голосом, и взяв его под мышки, поволок домой, сказав ему:

— Переулок может простить что-угодно, кроме этого.

Когда отец уснул, Джалаль обнаружил у себя горячее желание вернуться на ту площадь. Ему никогда прежде не доводилось ещё оставаться там наедине с самим собой. Ночь стояла чёрная, как смоль. Звёзды прятались над густыми зимними облаками, стоял суровый мороз. Он натянул на себя плащ поплотнее и надвинул на голову шапку. Песнопения захлестнули его своими тёплыми волнами. Он вспомнил тех первых людей из рода Ан-Наджи, что приходили сюда: самый первый его предок, что растаял в воздухе, словно покрытый тайной. Внутренний голос шептал ему, что стать выдающимся можно лишь бросив вызов трудностям, и вскоре все его конечности наполнились щедрым воодушевлением при мысли о тех людях и их победах. Он заключил дружеский договор с тьмой, внутренним голосом, холодом, со всем миром, и твёрдо решил воспарить над препятствиями, подобно мифической птице.

В это время Ради купил на те деньги, что ему достались по наследству от матери, магазин, торгующий зерном, и женился на Наиме, внучке Нуха Аль-Гураба. Приободрённый этим, Джалаль подошёл к мадам Азизе, и непоколебимо сказал ей:

— Наша благородная госпожа, я хочу руки вашей внучки Камар…

Она долго смотрела на него своими усталыми поблёкшими глазами, и с откровенностью, присущей старикам, сказала:

— Я однажды предлагала Ради жениться на ней, но Ульфат отвергла это.

Джалаль уверенно сказал:

— На этот раз её руки требует Джалаль.

— Разве ты не знаешь, почему она отказала ему?

Он замолчал, насупившись, и она с неприкрытой откровенностью сказала:

— Даже несмотря на то, что у Ради есть преимущества, которых нет у тебя?

Он резко ответил ей:

— Я не бедняк, и к тому же веду свой род от Ан-Наджи!

Она раздражённо возразила:

— Я сказала тебе, что должна была.

Но он упорно настаивал на своём:

— Передайте ей мою просьбу!

— Это тебе!

Он покинул её, захлёбываясь разочарованием так, словно давился землёй.

Однако двери дома покойного Азиза подстерегал потрясающий сюрприз: несмотря на то, что мадам Ульфат Ад-Дахшури и отклонила руку Джалаля, сватовавшегося к её дочери, Камар ушла в себя, словно от недомогания. Бабушка Азиза спросила её:

— Ты хочешь выйти за него?

И та с редкой смелостью ответила ей:

— Да!

Тогда мадам Ульфат возбуждённо воскликнула:

— Он сын Захиры!

Но девушка лишь равнодушно пожала плечами. Мать проигнорировала, однако, желание дочери, проявив дикое упрямство. Жениха же из собственной родни — рода Ад-Дахшури — она приняла весьма гостеприимно, но Камар без колебаний сразу отвергла его. Мать набросилась на неё с попрёками и руганью, но та настаивала на своём, пока не сказала:

— Лучше я останусь не замужем.

Мать закричала:

— Тобой овладел дух той злобной Захиры!

Камар заплакала, однако Ульфат не проявила к ней сочувствия, и упрямо сказала: