Вечером накануне её свадьбы мать Захиры пришла к нему, чтобы поблагодарить. Он с любопытством всматривался в её лицо и заметил в чертах её следы былой красоты. Он поглядел на неё с затаённым гневом и спросил:

— Всё в порядке?

— Благодаря Аллаху и вам.

— Тогда к чему такая спешка?

Она безропотно ответила:

— Она с самого рождения помолвлена с ним.

Она ушла, а он молча проклинал её и грустно задавался вопросом: «Почему мы не делаем то, чего хотим?»

Захира вышла замуж за Абдуррабиха, пекаря, во время скромной церемонии. Он не видел её с тех пор, как ей было шесть лет, однако привык считать её свой законной женой, а когда увидел в брачную ночь, был как громом поражён её красотой. Однако голова его была забита знаниями и традициями, которые вменяли ему в обязанность притвориться, что он глава семьи, твёрдый и непоколебимый. Ему был двадцать один год, он был высоким, мускулистым, обладал типичной народной внешностью: выдающимися скулами, приплюснутым носом и густыми усами. Совершенно лысый, за исключением выступающего спереди локона. Прочитав короткую молитву, он овладел ею в грубой манере, скрывающей в глубине сладость.

Она восхищалась его мужественностью, покорившись его жару, и отдавшись ему, как будто это судьба.

Она оказалась в подвале, состоящем из одной комнаты и коридора, служившим одновременно кухней, а также ванной. Она вспоминала об утерянном рае, однако инстинкт нашёптывал ей, что всё это — не более чем её временное пристанище, в котором она гостья, а не постоянная жилица. Этот подвал стал ей домом и судьбой: здесь она завладела мужчиной и осуществила мечту, а сердце её нашло покой.

Любовь заняла своё место в его сердце, чуть не опустошив его убежище, однако он проявил усердие, чтобы показать свою мужественность, и даже ещё до окончания первого месяца после женитьбы спросил её:

— Ты что это, будешь сидеть дома, как делают дамы из высшего общества?

Тогда она в свою очередь спросила его:

— А что ты желаешь, чтобы я делала?

Он твёрдо сказал:

— Праздные руки — нечисты!

Вот так Захира стала бродячей торговкой рахат-лукумом и разносчицей блох. Одевшись в синий рабочий джильбаб, закрывавший даже шею до плечей, она ходила и выкрикивала:

— Дети, налетай! Рахат-лукум!

Выйдя на улицу, она обнаружила, кем является: заметила своё очарование и силу. Глаза пожирали её, языки пели ей дифирамбы. Внешность её внушала очарование и порождала динамику. Она была сильна, обласкана природой и людьми, смотрела на флирт надменно, свысока, отчего её гордость и уверенность в себе только росли.

Её связь с Абдуррабихом окрепла. В глубине души она считала его своим мужчиной. Сама же она была для него объектом преклонения. Он относился к ней так, как того требовали традиции мужественности, и находил в ней твёрдость, равную её любви к нему. Иногда она бывала вспыльчива и гневлива, но настолько же была искренней и преданной ему. Она родила ему сына, Джалаля, и нектар материнства побежал по её венам, даруя ей новое счастье.

Пекарь Абдуррабих относил на дом хлеб госпоже Раифе, и однажды она спросила его:

— Почему ты позволяешь своей жене бродить по улице?

Мужчина смиренно ответил ей:

— Это наш заработок, госпожа.

— Есть множество способов заработка. Я, к примеру, одна, и мне требуется горничная, и служба у меня принесёт ей обильный доход и защитит от зла улицы.

Абдуррабих согласился с ней, но в замешательстве спросил:

— А как же малыш Джалаль?

Она подстрекательским тоном сказала:

— Я никогда не разлучу мать с её ребёнком…

Честолюбие одержало победу над его сердцем, и он сказал:

— Тогда мать, отец и ребёнок к вашим услугам, госпожа…

Захира с волнением пробормотала:

— Мадам Раифа!

Абдуррабих сказал:

— Эта дама одна, и к тому же богата.

— Но у неё же непримиримая вражда с госпожой Азизой!

— Какое нам до того дело? Служить у неё легче и прибыльней, чем нищенствовать в переулке с корзиной в одной руке и ребёнком в другой.

— Я бы предпочла прислуживать госпоже Азизе.

Тогда Абдуррабих с раздражением заявил:

— Однако она не просила тебя об этом, что означает, что ты ей не нужна.

Захира замолчала, однако её мечта о рае оживилась вновь.

Мадам Азиза разгневалась, когда узнала эту новость. Она воскликнула:

— Какая же торопливая эта девушка!

Мадам Ульфат ответила:

— В её намерения не входило причинить вам горе, однако она просто пытается заработать себе на жизнь…