Шрифт:
— Тысяча и один мужчина.
Госпожа Сания от всего сердца расхохоталась и ответила:
— Хватит и одного мужчины…
Мать Хамиды уверенно сказала:
— Все мужчины в глубине сердца своего любят брак, и жалуются на брак лишь те, что уже женаты. Сколько холостяков желают жениться! Стоит мне только произнести: «У меня есть для вас невеста!», как в глазах у них появляется интерес и на губах расцветает улыбка, и они с нетерпением спрашивают меня: «Правда?… И кто же это?.. Кто?» Мужчина хочет женщину, даже если его одолело бессилие, и в том мудрость нашего Господа.
Госпожа Сания удовлетворённо покачала головой и сказала:
— Велика мудрость Его!
— Да, госпожа моя Сания, поэтому-то и сотворил Аллах этот мир. Он мог наполнить его одними только мужчинами, или наоборот, только женщинами, однако Аллах сотворил и мужчину, и женщину, и наделил нас разумом, чтобы мы могли понять замысел Его. Брака нельзя избежать.
Госпожа Афифи улыбнулась и мягко произнесла:
— Ваши слова, госпожа Умм Хамида, словно сахар!
— Да сделает Аллах вашу жизнь сладкой, и осчастливит ваше сердце полноценным браком!
Дама приободрилась и сказала:
— Да будет на то воля Аллаха, да ещё и при вашем содействии.
— Слава Богу, я женщина везучая. Все браки, которым я содействовала, не распадаются. Все они вместе живут, народили детей, и сердца их счастливы. Так уповайте же на Аллаха и на меня.
— Никакие деньги не смогут вознаградить вас за заслуги.
Тут мать Хамиды сказала про себя: «Нет, нет, женщина… Ты вознаградишь меня именно деньгами, и очень большими деньгами. Поспешишь к сберегательной кассе и выдашь мне, не поскупясь». Затем невозмутимо серьёзным тоном, словно бизнесмен, закончивший вступление, перешла к делу:
— Полагаю, вы предпочитаете пожилого человека?!
Женщина не знала, что и ответить. Ей, конечно, не хотелось выходить замуж за юнца, ведь юноша не годился ей в мужья, но и «пожилой человек» тоже её не устраивал. Продвижение разговора немного сблизило её с матерью Хамиды, и засмеявшись, чтобы скрыть своё смущение, она сказала ей:
— Так значит, после моего поста мне придётся разговляться луком?
Мать Хамиды громко рассмеялась своим трескучим неприятным смехом, и ещё больше уверилась в ценности той сделки, что намеревалась заключить, и коварно произнесла:
— Вы правы, госпожа. По правде говоря, мой опыт убедил меня в том, что самые счастливые браки — те, в которых жена старше мужа, и потому вам подходит мужчина лет тридцати или немного постарше.
Женщина в смятении спросила:
— И он согласится?
— Согласится, конечно!.. Вы красивая и богатая дама!
— Да минует вас всяческое зло!
На лицо, покрытое оспинками матери Хамиды, легла маска серьёзности и внимания:
— Я расскажу ему, что вы — дама средних лет, без детей и без матери, воспитанная и совершенная во всех отношениях, а также владеете двумя лавками в Аль-Хамзави и двухэтажным домом в Мидаке.
Посчитав, что необходимо исправить оплошность, допущенную матерью Хамиды, дама улыбнулась и сказала:
— Нет, трёхэтажным.
Однако мать Хамиды возразила:
— Только двухэтажным, потому как с третьего этажа, где живу я, вы не будете требовать арендную плату, пока я жива!
Госпожа Сания с радостью ответила:
— Даю своё слово, госпожа Умм Хамида!
— Принято. Да сделает Господь наш всё к лучшему.
Госпожа Сания словно в удивлении покачала головой и сказала:
— Удивительно!.. Я пришла сюда, чтобы просто навестить, и вот поглядите-ка, чем закончился наш разговор!… И теперь я ухожу отсюда словно замужняя женщина!!
Умм Хамида засмеялась вместе с ней, словно и она была удивлена таким обстоятельством, хотя про себя заметила: «Ох, женщина, постеснялась бы ты! неужели ты думала, что твоя уловка со мной пройдёт?!», затем вслух сказала:
— Такова уж воля Господа нашего!.. Разве не по Его воле всё происходит?!
Госпожа Сания Афифи вернулась в свою квартиру радостная и весёлая, однако подумала: «Освобождение от арендной платы на всю жизнь! Какая же она алчная женщина».
3
После того, как госпожа Сания ушла, Хамида вошла в комнату. Она расчёсывала свои чёрные волосы, от которых пахло керосином. Мать поглядела на её блестящие тёмные как смоль волосы, кончики которых доходили до колен, и с сожалением сказала:
— Увы! Как жаль, что в таких прелестных волосах завелись вши!
В чёрных подведённых сурьмой глазах, обрамлённых длинными ресницами и густыми бровями, блеснул решительный пронзительный взгляд, и девушка гневно возразила: