Туз со Слоном вытащили из сарая бесчувственную, окровавленную женщину и, завернув в старый ковер, здесь же в огородике, облили бензином и подожгли. Затем подхватили большой сверток, завернутый в одеяло и быстро, выскочили на улицу. Тишина… На другой стороне дороги, в доме напротив, кто-то хлопнул форточкой. Несколько секунд ждали, когда машина подъедет к воротам. Бугаи уложили большой сверток в багажник. «Жигуль» резво рванулся с места и, выскочив на улицу Вокзальную, понесся в сторону Бурлинки.

Недалеко от железнодорожного переезда, бугаи подобрали Крутова, и вместе направились к выезду из города. Доехав до главной развилки, машина помчалась в сторону дачного поселка «Сосновка», где уголовники временно расположились в одном из домов.

На пульт Железнодорожного РОВД поступил звонок от жительницы, проживающей в частном секторе по улице 1905 года. Взволнованный женский голос сообщил, что во дворе дома номер одиннадцать возник пожар.

– Гражданочка, а милиция здесь причем, вызывайте пожарную команду, – ответил дежурный.

–Но там, в доме человек повесился, – с тревогой произнесла женщина.

– Кто его обнаружил? Как Ваша фамилия?

– Приезжайте скорее: улица 1905 года, дом одиннадцать, – ответила женщина и повесила трубку.

На вызов к месту происшествия срочно выехала оперативная группа, в состав которой входили: следователь, эксперт, проводник с собакой, два работника милиции в гражданской одежде и дежуривший на сутках, молодой инспектор УГРО Валерий Морозов. После службы в армии он пошел работать в милицию и, окончив учебные курсы, получил звание младшего лейтенанта. Не так давно Валерий был зачислен в группу оперативных работников при райотделе.

Морозов знал, куда направляется группа, ведь это был адрес его близкого друга Саши Воробьева. Трясясь в «УАЗе», Валерий недоумевал: «Что там могло произойти? Сашка сидит в тюрьме, тетя Катя уже давно не живет с дядей Колей».

Прибыв на место, милиционеры первым делом выпроводили со двора любопытных соседей. Весь забор в огороде облепила цыганская ребятня. Залив водой угасающее пламя, милиционеры с трудом развернули тлеющий ковер и увидели полусгоревший человеческий труп. Со стороны соседей раздались ужасающие возгласы. Оперативникам пришлось согнать с забора любопытных ребятишек, чтобы не мешали расследованию. Вокруг распространялся невыносимый запах паленого мяса, действующий на людей тошнотворно. По форме тела и сохранившимся остаткам платья, можно было смело судить – это был труп женщины. Туловище и лицо обгорели до неузнаваемости.

Действительно, как сообщила по телефону гражданка, в доме был обнаружен висевший на веревке хозяин. Морозов узнал его сразу – это был Сашин отец, Николай Воробьев. А вот обгоревшая женщина… Валерий призадумался: «Наверное, сожительница дяди Коли или, заглянувшая к нему с вокзала какая-нибудь алкоголичка».

В ходе осмотра комнат в доме, специалисты обнаружили топор, валявшийся в углу кухни. На нем просматривались бурые пятна, возможно, это была кровь. Топор, как вещественное доказательство, приобщили к делу. Эксперт возился с табуретом и прочей мебелью, обследуя на предмет отпечатков пальцев. Следователь опрашивал живущих по соседству людей и при свете ночного фонарика делал короткие записи в блокноте. Соседи недоумевали, гибель Николая стала для них полной неожиданностью, а что касалось сгоревшего женского трупа, мнения были различные: Николай привечал у себя разных представительниц слабого пола, начиная от знакомых, не брезгующих опохмелиться за чужой счет и заканчивая женщин легкого поведения. На вопрос, контактировал ли Воробьев со своей бывшей женой, соседи отвечали однозначно: она уже давно не появлялась в этом доме.

Морозову, пока единственному из милиционеров, пришла в голову тревожная мысль. Зная хорошо, как выглядит Екатерина Михайловна, он с трепетом разглядывал обгоревший труп. Разве можно сейчас найти какое либо сходство и, потому версия, что погибла именно она, отошла на задний план. «Кошмар! Возможно, эксперты идентифицируют труп, и не дай бог это будет Екатерина Михайловна. Ох, хоть бы не она…» – мрачно подумал Морозов.

Валерий был знаком со многими жителями улицы, ведь они с Сашей Воробьевым, будучи мальчишками, знали в этом районе каждую подворотню. В первую очередь Морозов направился к собутыльнику погибшего Николая. Митяй – близкий дружок Воробьева, жил через три дома в двухэтажном, деревянном здании. Услышав от Валерия о гибели приятеля, он погоревал и поделился, как сегодня на пару с погибшим пили водку и ближе к обеду Митяй ушел. Как добрался до собственной квартиры, естественно не помнил. Слушая Митяя, Морозов заметил, что Николай не рассказывал дружку о Екатерине Михайловне, а тем более угрожал в ее адрес смертью.

Валерий вернулся к месту происшествия и внимательно осмотрел территорию, прилегающую к дому. Он посмотрел на окна дома, расположенного на противоположной стороне улицы, в некоторых из них горел свет. Колыхнулась занавеска, и Морозов, сообразив, что из данных окон хорошо видна входная калитка, направился на квартиру к бабе Лине. Его встретила пожилая женщина и, поздоровавшись, приветливо спросила:

– Валерик, что в гости не заглядываешь? Ох, как давно я тебя не видела. Не сидится тебе дома в такую темень, потерял, что ли кого?

– Баб Лин, здравствуйте. У меня теперь служба, иногда сутками дежурю. Вы случайно никого сегодня не видели около дома дяди Коли Воробьева?

– Как же, видела, Митяй у него с утра ошивался, – но заметив задумчивый взгляд Валеры, спросила, – что случилось, ты кого-то потерял?

– Дядя Коля Воробьев повесился.

– Да ты что! Он что, совсем от пьянки с ума спятил. А я смотрю люди толпятся, милиция приехала. Думала, Николай чего натворил. Ох, Коля-Коля, я так и говорила, что нормальной смертью не помрет, либо от пьянки сгорит, либо под трамвай попадет. А здесь вон чего удумал – повеситься. А когда, сегодня что ли?