Она не испугалась. Не бросилась к нему в ноги. Не начала восхвалять. Для нее он был все тем же Келефом, которого она знала.

Он подошел ближе. Настолько ближе, что Рина, удивленно уставившись на юношу, лицо которого видела впервые, ойкнула и упала на кровать, густо краснея. Шумно сглотнув, Келеф склонился над ней, совсем близко. Их губы почти касались друг друга.

Одним движением руки он погасил лампу.

***

Они нескоро проснулись. Их даже не искали — слишком беспокойны были те, что бежали сюда от вражеской блокады. Кайра как всегда предпочитала одиночество, а Цара успокаивала малыша, которого пугала утопленная казна и который не переставал плакать, умоляя вернуть его домой.

Келеф зажег короткий, влажный от масла фитиль. Огнек рассеял тьму, юноша увидел молодое, обнаженное тело рядом с ним. Вставать не хотелось совершенно, и он сдался, позволив себе лечь обратно, к ней, быть с ней ближе. Он приобнял ее, тихо вздыхая.

— Мф… — простонала девушка сквозь сон, улыбаясь. — Колется…

— Все еще не научился, — тихо прошептал юноша в ответ. — Прости.

— Да ничего… Мне уже почти начало нравиться.

Было так спокойно, так тихо. Впервые за очень и очень долгое время не было слышно дождя. Конечно, вместо него здесь были другие звуки — медленное, гулко ухающее по коридорам сердцебиение зверя, несущего на спине казну, тихое шипение крохотных вентиляционных отверстий. Но громче всего билось сердце той, на чью сторону он решил встать. И оно билось ровно и спокойно.

— Хорошо, что я тогда не дала папе тебя кастрировать, — улыбнулась Рина, отчего Келеф прыснул. — Хотя, все еще впереди…

— Ты не переживешь такой утраты. — усмехнулся юноша.

— О да-а-а…

Они оба тихо, в унисон засмеялись, закрыли глаза. Еще немного сна. Капелька спокойствия.

Но в этом мире такое было непозволительной, невозможной роскошью.

— Тревога..! — донеслось откуда-то снаружи.

Голос тут же резко оборвался, раздался приглушенный грохот, звуки шагов. Келеф поднялся в постели, потянулся к мечу. Рина испуганно глядела то на него, то на дверь, прикрывая наготу одеялом. Снаружи кто-то открывал двери, крики и шум были слышны уже где-то совсем рядом.

— Здесь что?! — грубо гаркнул мужской голос.

— Пусть тебя заберет Черное Дно! — прошипел в ответ капитан корабля.

Короткий, полный боли стон. Тело с грохотом упало на пол. Келеф вынул меч, приготовившись защищать любимую, и в этот же момент в комнату, выламывая дверь, ворвались вооруженные люди в черном. Юноша стал колоть, не подпуская их, но вдруг откуда-то из-за их спин раздался знакомый голос:

— Хватит вам, ну хватит! Балбесы неотесанные, ой… Здарова, Келеф!

Вперед, расталкивая своих людей, вышел Гидон, однорукий мерзавец. Он улыбался, возможно, ярче, чем когда-либо, и едва сдерживал смех, осматривая обнаженного знакомого и девушку в постели.

— Ну и ну… Друг мой, когда тебе сказали ее завалить, имелось в виду совсем не это.

— Закрой пасть! — зло прошипел в ответ Келеф, занося меч для укола.

Гидон шагнул ему навстречу. Клинок уткнулся мужчине в живот, медленно, плавно проникая внутрь. Он не переставал улыбаться.

— Забыл? Ну все, прекращай, дай помогу.

— Убери от него руки! — завопила Рина, схватив со столика колбу с миамом.

— Ата-та, вот этого не надо! — остановил ее Гидон, подняв единственную руку перед собой. — Мы в двух речах под водой. Начнешь использовать магию — нам всем каюк. И вашим богатствам тоже.

— Не смей. Трогать. Келефа!

— Рина, все хорошо, — шумно сглотнул юноша. — Все хорошо. Забери меня, но не трогайте ее. Дайте ей уйти.

— Во имя солнца… Ты что, влюбился? Мальчик мой, ты совсем дурак, или просто прикидываешься?

— Я прошу тебя, Гидон…

— Так, ладно, — мужчина в красном мотнул головой и быстро прикоснулся к плечу юноши. Он зашипел от внезапно пронзившей его боли. — Вот это уже можно вытащить.

Келеф схватился за раненое плечо, из которого пришелец только что вытащил извивающуюся чешуйчатую личинку. Кто-то из вторженцев подал Гидону маленькую стеклянную баночку, и он бросил личинку внутрь, где к ней сразу же прилипла вторая, такая же.