Дальше их повели уже согнутыми, по верхним палубам. Келеф снова принялся считать, уже с более-менее ясной головой. Где-то маршрут не сходился с тем, что он запомнил, что наталкивало на мысль о том, что каждый раз их выводят и заводят обратно по-разному.

Наверху же уже спускали на воду шлюпки. В то время как женщины оставались на корабле и работали на палубе прямо над казематами, мужчин, в сопровождении пары охранников, на лодках отвозили к густому лесу по правому борту от корабля.

Море мельчало настолько, что превращалось в стоячее болото. Вода здесь, из-за густо переплетенных корней, почти не была подвержена течениям, и зеленела, источая спертый, болотный запах. Чем ближе лодки подходили к лесу, тем громче вокруг становились звуки сверчков, кваканье бесчисленных жаб. Огромные болотные деревья возвышались над причудливым частоколом, а с раскидистых ветвей мангровых зарослей свисали вниз длинные сети из мхов. Низко стелется холодный утренний туман.

— Какой же тут лесоповал, а..? — тихо произнес Келеф. — Это ж болото сплошное. Как тут можно лес рубить?

— На Темиле только такие леса и бывают, — улыбнулся Заль. — Выбирать не приходится.

Почти сразу же, как на лодку упала тень огромных деревьев, со всех сторон налетели мелкие мошки. Парень, сжимая одной рукой топор, второй принялся отмахиваться от них под тихий смех своего спутника, но все напрасно — мошкары было так много, что отбиваться от нее не было никакого смысла.

— Приплыли, мальчики и собачки. С пустыми руками не возвращайтесь. — проворчал матрос на веслах, на что его спутник, сжимавший в руках лук, усмехнулся.

Рабы ступили на топкий, мягкий берег. Ноги утопали в плотной, затянутой травой трясине, едва не проваливаясь глубже. Впереди всех пошел старик Заль, длинной палкой прощупывая путь — оступиться в таком месте было проще простого, а сгинуть в топкой грязи никто не хотел. Но опытный старик ловко, со знанием дела вонзал палку, прокладывая узкую тропу, пока остальные след в след шли за ним.

— Тут уже лучше, — удовлетворенно кивнул он. — Н-да, деревьев у берегов с каждым разом все меньше…

И вскоре, работа закипела.

Валить даже небольшие деревца такими инструментами было бы сложно, а местная растительность отличалась как прочностью, так и внушительной толщиной ствола. Кроме того, корни уходили слишком уж высоко, обрубать их было неудобно, и от этого приходилось выкладывать из срубленных ветвей шаткие помостки — колья вонзали в зарубки так, чтобы на них можно было стоять, и уже там, наверху, мужчины поочередно прорубались сквозь толстый ствол.

Келефу это занятие давалось немного проще. Благодаря огромному росту, он мог даже не вставать на вбитый кол, отчего удары его получались сильнее и точнее.

— А чего никто не пробует сбежать? — сквозь одышку спросил парень, вбивая узкое лезвие. — Тут же никто не следит за нами.

— А ты попробуй, — усмехнулся старик. — Был тут один, не помню как звали. Шурр, из рогатых. Здоровый, сволочь..! Ну чистый сын Шурраха. А потом он шурром стал только наполовину.

— Это как?

— А ему аллигатор сраку откусил.

Работа спорилась, и вскоре зарубка была достаточно глубокая — Заль подал вырезанный из дерева клин, и мужчины принялись вбивать его, пока Келефу было поручено закинуть канат на ветви повыше.

— И… взяли! — прикрикнул кто-то, и они потянули.

Дерево недовольно застонало, заскрипело, стало пригибаться к земле, но сил на то, чтобы его повалить, не хватало. Заль, единственный, кто не тянул, стал глубже вбивать клинья в ствол, с каждым усилием остальных все углубляя пропил.

— Еще, давай! — воскликнул Заль, и после очередного усилия раздался треск. — Сторонись, прочь!

Треск усилился, дерево застонало. Раскидистая крона зашелестела, когда оно повалилось вбок. Едва успели мужчины разбежаться в стороны, как оно с грохотом упало вниз, разбрызгивая вокруг болотную воду. Мужчины засвистели, на кураже стали хлопать друг друга по плечу, праздновать свою маленькую победу.

— Ну, молодцы, а! — воскликнул, улыбаясь, Заль. — Подвязывай и потащили, еще весь день впереди.