С этими словами она чуть привстала и теперь уже решительно облизала чувствительную головку, а после обхватила ее губами. Наградой за это послужил низкий стон, показавшийся самой лучшей музыкой. Приободрившись, Надя взялась исследовать доставшееся богатство губами и языком. Обхватила ствол рукой, лаская и направляя.

Не так уж это оказалось и сложно, скорее увлекательно и опьяняюще. Да, именно так, власть над сильным властным мужчиной, стонущим от ее ласк, пьянила.

– Надин!..
– услышала она и положила Магнусову руку себе на затылок, позволяя запутаться в чаще каштановых кудрей и шалея от ее уверенной тяжести.

Отрывистые резкие движения Магнуса, подсказали, что финал близок, и Надя поспешила вцепиться руками в его бедра, сжав пальцы так, что и не оторвать. Еще один стон, низкий рык и его семя, пахнущее морем, во рту.

– И что это было, цветочек?
– без сил опустившись на теплый пол кухни и притягивая к себе жену, поинтересовался Магнус.

– Почему ты спрашиваешь? Не понравилось?
– дернулась та.

– Я чуть с ума не сошел, - признался он.
– Просто неожиданно… Думал, что мы просто поговорим.

– Просто, - засмеялась Надя.
– Когда у нас все было просто? И вообще, ты знаешь, кажется слово 'пожалуйста' и правда волшебное. Оно действует возбуждающе не только на тебя, у меня тоже выработался рефлекс… на потрахушки.

– Бесстыдница, - ухмыльнулся довольный полученным объяснением Доу.
– Моя…

– Кхм, - многозначительно откашлялся за плитой домовой.
– Извиняюся за беспокойство, но ужинать давно пора - дети голодные. И нервные, да…

***

Завтракать со всей семьей у Нади почти никогда не получалось: то Бэрри нужно было накормить, по подлить Магнусу кофе, разделить добавку между домашними кашеедами… Все ложилось на ее плечи, но Надюшка не жаловалась. Тем более, что есть особо и не хотелось. Голод просыпался позже, словно дожидался, когда отправится на свою ужасную работу Магнус, девочки затеют между собой игры, стола исчезнет грязная посуда, а в кухонное окно заглянет солнышко.

Вот тогда-то в тишине и покое можно было выпить спокойно кофейку и слопать пару плюшек. Очень часто компанию Надюшке составляла белая дама - большая любительница кофе, вкусняшек и тишины. Все домашние быстро привыкли к этому и старались не беспокоить молодую хозяйку в такие минуты.

– Надин! Что там нужно было пересадить?
– звонко спросила Лаванда, которой всегда было плевать на заведенные порядки.

– Да-да, я уже иду, - не отвлекаясь от чтения исторического романа, откликнулась Надя и сделала большой глоток остывшего кофе.

– Делать, я говорю чего, команда ты глухая, - бесцеремонная девица постучала по переплету книги.

– Делай что хочешь, - Надя сердито захлопнула книгу.

– Я помочь тебе хочу, - Лаванда стащила у мачехи сырник.
– А Полинка твоя мне работы не дает. Типа прорыхлила, что сказано и вали, - тараторила старшенькая с набитым ртом.

– Правда что ли?
– растерялась Надюшка.

– Истинная, - подтвердил Онуфрий Ильич. - Ромашка наша нонче копалась в грядках шибче иной куры.

– Уж прям, - проголодавшаяся на свежем воздухе Лаванда приступила ко второму завтраку.
– И вообще, мне такие сравнения обидны, вот.

– Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, - проворчал домовой.

– Я где-то читала, - невпопад начала Надя, - что если курице надеть специальные сапожки, то она не сможет портить грядки… Лаванда, ты не заболела?

– Еще чего, - ответил на оба вопроса Онуфрий и выставил на стол еще сырников.
– Кура в сапогах оно канеш красиво, но уж больно того… хлопотно. А Ромашку энту палкой не убьешь до того здорова. Так что пусть куры в загородке сидят, а Ромашка… После договорим, - прервался он, прислушиваясь к чему-то.
– Поленька зовет.

– Так что с тобой?
– повторила вопрос Надюшка.

– А просто помочь я тебе не могу?

– Можешь, но…

– За меня может никто кроме Летти никогда не заступался! Думаешь не пороли меня? Пороли! И от отца доставалось, и от тетки, а еще раньше от мамы! И она… Она всегда говорила, что это для моей пользы, для ума. А ты под ремень кинулась, на руке отцовой повисла, а ведь знаешь как она тяжела! На своей шкуре знаешь! Чужая девка, мачеха, рогатым посланная собой закрыла, а родные никогда! Никогда, слышишь?!

– Ну прости, - помолчав, негромко ответила Надя и придвинула к себе книгу.

– Тебе кофейку сварить?
– миролюбиво поинтересовалась Лаванда.

– Не откажусь. И я тебе не чужая.

– Поняла уже. Сырники ешь, а то тощая страх один.

– Ты тоже местным канонам красоты не соответствуешь, так что присоединяйся и сметанку не забудь.

– Можно было и не напоминать, что я страшненькая, - обиделась Лаванда.

– Господи, ты боже мой, то есть помоги, Единый, - схватилась за голову Надя. Разговаривать с Магнусовой старшенькой было решительно невозможно. Просто не девочка, а оголенный нерв. Куда ни ткни - все больно.
– Ты очень, просто очень красивая девушка.