— Снято не в городе.

— Точно?

— Сто процентов. Какой-то дачный поселок. Из дорогих.

— Доказывай.

— Сруб, — объяснил Томас. — Смотрите внимательно. Калиброванная сосна. Это когда с бревна снимают согру, внешний слой. И бревнышки становятся одного диаметра по всей длине. Это дорогая работа. И сруб довольно свежий. Значит, построили недавно. А сейчас такие дома могут строить только богатые люди. Это скорее всего где-то на побережье, в Пирита.

— Доказывай, — повторил Пастухов.

— Какой смысл богатому человеку строить дачу вдалеке от залива? Залив — это залив. Там и купаться можно, и катерок держать. Или даже яхту. И потом, Пирита — это престижно.

— Но если человек при деньгах, почему он не построил каменный дом? — спросил Артист.

— Не понимаешь, — сказал Томас. — Это у вас в России строят каменные дома. А мы, эстонцы, знаем толк в дереве. Дерево дышит, а камень — он и есть камень. И вот что еще, — подумав, добавил он. — На участке наверняка не один дом, а два или даже три. Сами считайте: только в охране шесть человек. А хозяева? А обслуга?

— Сечешь фишку, Фитиль, сечешь, — похвалил Муха.

Пастухов расстелил на столе карту:

— Показывай, где Пирита.

— Вы хотите искать по всему побережью? — удивился Томас. — Там же не один километр. Даже не десять.

Этот довод остался безответным. Томас показал на карте Пирита, объяснил, как туда проехать. Потом ему вручили диктофон и ноутбук и отправили в кабинет. Минут через пятнадцать он увидел из окна, как из гостиницы вышли

Пастухов и Артист. Но сели почему-то не в красную «мазератти» Артиста, стоявшую на платной стоянке перед гостиницей, а вышли на проезжую часть и стали ловить машину, останавливая не такси и хорошие иномарки, а невзрачные «жигули». Первым нашел тачку Пастухов, потом на таком же «жигуленке» уехал Артист.

Поразмыслив, Томас понял, в чем тут дело. Если они хотят проехаться по дачным поселкам на побережье, а это они и хотят, «жигули» для этого — в самый раз. Потому что «мазератти» засекут с первого взгляда.

В кабинете появился Муха, показал, как печатать на компьютере. Это оказалось на удивление просто. И что Томаса восхитило, так это то, что слово с ошибкой машина подчеркивала волнистой красной чертой. А если нажать еще клавишу, на экране появлялось слово в правильном написании. Это давало возможность печатать без орфографических ошибок, чему Томас был очень рад, так как своих пробелов в знании грамматики русского языка немножко стеснялся.

Муха ушел, потом снова заглянул в кабинет. Он был толстый от свитеров, надетых под плащ, на голове — черная шерстяная вязаная шапка, натянутая до ушей.

— На воде наверняка холодно, — объяснил он в ответ на удивленный взгляд Томаса. — Найму катерок, посмотрю с моря.

— Это разумно, — одобрил Томас. — С моря заборов нет.

— Сиди дома и никуда не ходи, — приказал Муха. — Обед закажешь в номер. И никому постороннему не открывай. Знакомый, не знакомый — никому.

— А если появится мой пресс-секретарь Рита Лоо? — запротестовал Томас.

— Она не появится.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ей нечего здесь делать.

Томас хотел расспросить, почему Муха говорит об этом с такой уверенностью, но тот был не склонен к обсуждению посторонних тем.

— Фитиль, мы на тебя рассчитываем, — предупредил он. — Так получилось, что приходится оставлять тебя без охраны. И если тебя прикончат в наше отсутствие, ты нас здорово подведешь. Понял?

— Мне невыносима сама мысль, что я могу вас подвести, — язвительно ответил Томас. — Поэтому я постараюсь, чтобы меня не прикончили до вашего возвращения.

Муха ушел. Томас посмотрел из окна кабинета, как он сел в красную «мазератти» Артиста. Машина резко взяла с места и ушла в сторону порта. И только тут Томас вспомнил, что должен прийти Краб. Он немного поразмышлял на эту тему и пришел к выводу, что с точки зрения его физической безопасности Краб не может представлять собой никакой угрозы. Если бы речь шла о бабках, тогда да, от этого жучилы можно ждать любого подвоха. Но поскольку никаких бабок у Томаса не было, Краба можно было не опасаться.

До чего же диалектична жизнь. Плохо, когда у человека нет бабок? Да, плохо. Но это и хорошо, потому что его нельзя обуть.

Томас снял пиджак и удобно расположился за письменным столом. Так, как это делают солидные люди: повесил пиджак на спинку кресла, слегка распустил галстук, расстегнул запонки и подвернул манжеты. Но приступать к работе не стал, чтобы не прерывать ее разговором с Крабом.

Президент компании «Foodline-Balt» Стас Анвельт, на пару с которым в добрые старые времена Томас промышлял у «Березок» ломкой чеков Внешторга, а иногда впаривал на авторынке «куклы» продавцам новых машин марки «Жигули», в последнее время как-то резко постарел, набрал килограммов двадцать лишнего веса, отчего его квадратная фигура, и раньше-то совсем не грациозная, оплыла и стала похожей на кенгуру. Плоская красная лысина, скошенная к низкому лбу, сморщилась, а маленькие крабьи глазки утратили злой блеск, потускнели, как у снулого судака, придав внешности Краба традиционную эстонскую меланхоличность.