На вопрос Кейта, не заметил ли он в поведении Янсена чего-нибудь необычного, помощник сказал, что шеф показался ему каким-то особенно хмурым, но он не придал этому значения, так как после возвращения из Аугсбурга господин Янсен постоянно находился в хмуром и раздраженном состоянии.

Тот же дежурный из приемной показал, что Янсен распорядился ни с кем его не соединять и никого к нему не впускать и вошел в кабинет в сопровождении господина, внешность и одежду которого точно описал помощник. На сообщение о том, что с господином Янсеном хочет срочно поговорить генерал-лейтенант Кейт, шеф сказал, что он сам позвонит ему позже.

Разговор в кабинете продолжался около часа. Правда, дежурный почему-то не очень уверен, был ли какой-нибудь разговор вообще. Примерно через полчаса он заглянул в кабинет и спросил, не желают ли господа кофе. Он увидел, что гость господина Янсена сидит в кресле, вытянув ноги и держа руки в карманах плаща, а господин Янсен сидит за своим письменным столом, но почему-то не раздевшись, в реглане, как будто оба чего-то ждут. На вопрос о кофе гость ответил:

— Спасибо, поздно для кофе.

А господин Янсен сказал:

— Доктор Гамберг заботится о моем здоровье.

Без четверти десять оба вышли из кабинета. В левой руке доктора Гамберга был небольшой серый атташе-кейс, которого раньше дежурный у него не заметил. Правую руку он по-прежнему держал в кармане плаща. Была еще одна странность, которая удивила дежурного. Господин Янсен человек воспитанный и никогда не позволил бы себе идти впереди гостя, так как это невежливо. Но он вышел из кабинета первым и из приемной тоже вышел первым.

Дежурный немного подождал и вышел на крыльцо коттеджа покурить, так как господин Янсен не курил и не выносил запаха табачного дыма. С крыльца он увидел, как господин Янсен и доктор Гамберг идут по аллее усадьбы в сторону котельной. Дежурный выкурил сигарету и вернулся в приемную. Ровно в десять начался пожар. Ни господина Янсена, ни его гостя он больше не видел.

Уже в конце допроса прибежал молодой полицейский и взволнованно доложил, что на пепелище одного из коттеджей обнаружены остатки устройства, которое скорее всего является термитной шашкой. Такие же устройства ищут и на месте других коттеджей.

Примерно этого Кейт и ждал.

— Ищите и остатки дымовых шашек, — приказал он. — И проверьте запорные вентили бойлера в котельной.

Полицейский возразил:

— Бойлер взорвался из-за разрыва магистрали подачи холодной воды. И почему-то не сработала автоматика.

— Это я и хочу знать: почему, — оборвал Кейт.

Диверсия — вот что это было. Диверсия.

В этом генерал-лейтенант Кейт был уже совершенно уверен. Оставалось выяснить, как диверсанты проникли на территорию базы, охраняемой, как секретный военный объект: с круглосуточным караулом на вахте, с видеокамерами и тревожной сигнализацией по периметру забора. Как исчезли, было ясно: в панике, возникшей во время пожара. А как проникли, было пока неясно.

И оставалось выяснить главное: что было целью диверсии. Убрать Янсена? Для этого не нужны такие сложности. Документы, которые хранились в его сейфе, а потом были унесены таинственным доктором Гамбергом в сером атташе-кейсе? Да, это могло быть целью. Скорее всего, это и было целью. Но это не объясняло, каким образом Янсен оказался в подвале котельной.

Кто такой этот доктор Гамберг? Какие отношения связывали его с Янсеном? Что это за телефонный звонок внука национального героя Эстонии Томаса Ребане, после которого Янсен немедленно выехал в гостиницу «Вира» и вернулся оттуда с доктором Гамбергом?

Томас Ребане, отметил про себя Кейт. Все крутится вокруг этого фанфарона. Вот он и будет тем, кого следует сегодня же допросить.

А сейчас на очереди был начальник службы безопасности национал-патриотов. Он был из той же породы, что и Янсен. Гэбистское нутро перло из него, как из матерого уголовника прет тюрьма. Он записал ночной разговор Кейта, Янсена и Вайно в гостиной с камином. Наверняка он сделал это по приказу Янсена, но это не извиняло его в глазах Кейта. Он и теперь предложил гостиную, чтобы воспользоваться прослушкой. Но главное было в другом. Он первым сунулся в котельную.

С этого Кейт и начал допрос:

— Что за помещение было в подвале котельной?

— Нечто вроде губы. Вы же понимаете, генерал, губа необходима, когда у тебя служат два десятка половозрелых охранников, и ни один из них не записан в общество трезвости.

— Откуда вы знали, что там Янсен?

— Этого я не знал. Это было для меня полной неожиданностью.

— Вы приказали отпереть подвал. Вы вызвали пожарных с фонарями и приказал светить. Это означает, что вы знали, что в подвале кто-то был. Кто там был?

— Генерал, вы разговариваете со мной как с преступником.

— Постарайтесь меня в этом разубедить. Для этого у вас есть только один способ: откровенно отвечать на все мои вопросы.

— А то что? — нагло спросил гэбист.

— Я прикажу вас арестовать.

— Да ну? За что?

— Объясняю, — с огромным трудом сдержавшись, ответил Кейт. — Вы прослушивали и записывали все разговоры господина Янсена и конфиденциальные совещания. Эти записи вы продавали заинтересованным лицам. И я вам скажу, кого интересовали дела Национально-патриотического союза. Они интересовали российскую агентуру ФСБ.