Резкая, ноющая боль пронзила моё тело, и алая кровь сочилась из свежей раны. Она моментально впитывалась в одежду, стекая по моей груди и спине. «Это сон, всего лишь сон, нужно только проснуться», твердил я сам себе, после чего вытянул ладонь и попытался открыть разлом.

Как и с нитями, ничего не произошло, что же, будем действовать старым способом. Я подбежал к телу убитого полицейского, вырвал из его лап автоматический дробовик, и передёрнув затвор выстрелил.

Те, что находились ближе всего ко мне, лишались конечностей, падали на землю, и мне едва удавалось сдерживать отдачу. Всего за несколько секунд, я опустошил содержимое барабана и бросил оружие в сторону наступающих врагов.

Хоть это и был сон, для меня всё происходило по-настоящему. Сердце колотилось в лихорадке сражения, на лбу выступила испарина, а без моих нитей, я чувствовал себя словно обнаженный. Если мой разум что-то пытался мне тем самым сказать, то лучше ему выражаться намного яснее. Я схватился за больное плечо и искал выход, который приведёт меня к долгожданному пробуждению.

Вдали мне удалось обнаружить приоткрытую дверь, в которую прошмыгнула белая тень и видимо это и был мой путь к спасению. Пара живых мертвецов пытались схватить меня за горло, но мне удалось увернуться и побежать навстречу единственному шансу. Когда я практически добрался до двери, на меня запрыгнул снежный барс, оскалив свою пасть.

Он прижимал меня к бетонному полу и не давал встать. Я пару раз саданул ему в массивную челюсть, но тот продолжал смотреть на меня изумрудным взглядом. Отвали, скотина! Я вцепился свободной рукой в его единственный глаз и резко вдавил его внутрь.

— Не дай им забрать единственное, что осталось. — Прозвучало в моей голове.

— Да отстань ты от меня со своими загадками. Сколько можно?!

Мне удалось произвести несколько ударов в горло существа, и оно, не выдержав, издало могучий рык и скрылось бегством. Я наконец свободно задышал, а когда попытался встать, на меня накинулась целая армия живых мертвецов.

Это сон, несомненно сон, однако мне еще никогда не было так страшно, и внутри зародилось отчётливое чувство, что это конец.

Я резко открыл глаза, жадно вдыхая воздух. В голове всё еще звенело колоколом и мне понадобилось несколько секунд чтобы прийти в себя. Чёрт, таких кошмаров у меня не было со времен студенческих пьянок. Я беспомощно хлопал ресницами, пытаясь навести резкость и вернуть власть над собственным разумом.

Наркотическое похмелье не просто сковало моё тело, а буквально сжигало изнутри. Я чувствовал, как горели налитые кровью мышцы, в горле поселилась противная сухость, а в глазах то и дело мелькали чёрные точки. Так плохо мне еще не было никогда.

Я оказался прикованным к странному устройству, очень похожим на миниатюрную версию механизма, который контролировал разлом в Авангарде. Мои запястья и стопы были заключены под металлическими скобами, а голова плотно прижата к спинке стула. Я не сразу понял где находился, но широкая, практически маниакальная улыбка Марко ответила на мой вопрос.

Он стоял неподалеку, сложив руки на груди и внимательно следил за тем, как я приходил в себя. Мне казалось, что наблюдая за моим похмельем, парень получал несравнимое ни с чем удовольствие. Я хотел послать его к чёрту, но губы отказывались двигаться, попробовал плюнуть в его самодовольную рожу, но в горле пересохло. Паршиво, очень паршиво.

— Проснись и пой, принцесса. — С издёвкой прозвучал его голос.

Я заметил, что вокруг меня бегали сразу несколько человек. Они занимались какими-то расчётами, вычислениями, а когда вдалеке послышались первые шаги, люди внезапно замерли на месте. Кто-то из них пару раз постучал по моей вене на сгибе локтя, и вонзил иглу. Похмелье добавляло не просто головную боль, но и гиперчувствительность. Я буквально ощущал, как содержимое капельницы струилось по моим венам.

— Не переживай, Ярослав. — Раздался знакомый голос, и прищурившись, я смог рассмотреть лицо Джан Чена. — Это поможет прийти в себя. Марко слегка переборщил с дозировкой, но думаю ты сможешь это простить, учитывая сколько времени ему пришлось провести в пустыне по твоей вине.

Я внимательно присмотрелся к лицу итальянца, и заметил, как на коже человека остались заметные следы солнечных ожогов. Он слегка походил на хорошо прожаренного цыпленка, или на гуля из всем известного постапокалиптического мира. Увиденное вызвало у меня дикий приступ смеха, и я, всё еще чувствуя лёгкое опьянение, принялся хохотать.

Мой смех стёр самодовольную улыбку с лица Марко, и тот злобно оскалился. Джан Чен приказал отойти ему в сторону, и широко замахнувшись, саданул мне в челюсть. Удар показался настолько слабым, что я ничего не почувствовал, однако моё тело решило иначе. Через мгновение на кончике языка оказалось нечто острое и склизкое. Я сплюнул содержимое себе на штаны, и только потом понял, что гад выбил мне зуб.