Она видела знамение прямо сквозь зеркальный потолок. Единственный клочок небесной синевы среди всей этой тропической зелени. Прямоугольничек с черными буквами посреди.

Под смятой красной банкой кока-колы.

Прицепившись к внутренней поверхности ведра из плетеного тростника, он висел у косяка перевернутой двери.

Надпись была искажена зеркалом и находилась в добрых двадцати футах от Розмари, но прочитывалась мгновенно, настолько отчетливы были буквы, настолько своевременны.

И в этот краткий миг она увидела то, чего до сих пор не видела в тумане танниса и пастельных пятнах: значение кулона Юрико, браслетов, чаши для пунша, кубка, из которого она пила. Надпись все сделала прозрачно-ясным.

"Тиффани».

Поднялась голова Энди — с тигриными глазами, с рогами.

— Я думал, ты уже готова, — сказал он под бой барабана и крики птиц.

Она отрицательно покачала головой. Он передвинулся, опустил ногу на пол; Розмари уперлась ладонью ему в голову, толкнула.

— Нет, Энди, мне надо побыть одной. Хотя бы несколько минут. Пожалуйста.

Он встал на колено, посмотрел на нее. Рога втягивались в череп, глаза превращались в оленьи.

— Сейчас.

— Пожалуйста, — повторила Розмари. Он перевел дух. Встал с дивана, запахнул полы сутаны.

— Как скажете, мисс Гарбо. — Затянул шнурок на поясе. Улыбнулся светло-карими оленьими глазами. Выступы па лбу исчезли начисто. — Ты ведь не собираешься сбежать?

— Нет. Мне надо только… собраться с мыслями. Двух минут хватит. Пожалуйста.

Энди кивнул, взял печенье, пошел к двери на сцену и вышел под хлопанье ладоней, синхронное бою барабана. И закрыл за собой дверь.

Розмари села, запахнула сутану, опустила ноги на ковер, потрясла головой. Медленно набрала воздух в легкие, медленно выдохнула. Еще раз глубоко вздохнула.

Взяла банку, встряхнула, жадно допила последние капли кока-колы. Подняла серебряное пресс-папье, взвесила на руке, посмотрела на нижнюю грань. Опустила.

— Встала, подошла к мусорной корзине, плотнее запахнула сутану, затянула пояс. В корзине валялся сложенный втрое лист мелованной бумаги с черной надписью «Тиффани» на небесно-голубом фоне. Внутри — курсивом поздравление с покупкой зажигалки фирмы «Тиффани», уведомление о том, что ремонтная мастерская принимает любые рекламации, а еще фотоснимки золотых и серебряных портсигаров и ларчиков для сигар с тем же рельефным логотипом.

Уильям курит сигареты, Крейг — сигары.

Розмари прошла в мужскую гардеробную.

Уильям в выборе одежды неприхотлив: темно-синий блейзер с значком «Я люблю Энди», серые брюки из шерстяной фланели. На его полке стояла золотая зажигалка, во внутреннем кармане блейзера оказался золотой портсигар.

Еще одна золотая зажигалка лежала на полке Крей-га, рядом стоял серебряный сигарный ларчик для сигар. Белая ворона в стае золотых. Какой стыд.

На двух полках лежали многофункциональные часы «Тиффани», возле одних — буклетик с инструкциями.

Динамик исторгал что-то вроде фонограммы для Кинг-Конга. Прихватив рекламный листок, Розмари вышла в женскую раздевалку.

Стараясь не дрожать, она торопливо переоделась в свое, сунула рекламный листок в карман и взяла фонарик. По пути заметила золотые, с алмазами, часики Дианы. «Кортье». Нет, мы не все под одну гребенку.

Она почти бегом спустилась по черной винтовой лестнице и вслед за круглым пятнышком света пошла по винилово-зеленому коридору.

Рождественским утром Розмари позвонила Джо и сказала, что всю ночь провела на ногах и у нее жуткая головная боль. Нельзя ли перенести встречу на более поздний час?

Он был разочарован, но посочувствовал. У неге тоже ночка выдалась не из лучших. На обратном пути поезд на несколько часов задержали; домой удалось добраться только под утро.

— Ох, — сказала Розмари. — Какой кошмар. Ну и как прошел ужин?

На том конце линии — тяжелый вздох.

— Не знаю. Ведет она себя очень мило, но у меня сложилось впечатление, что она, независимо от своей ориентации, обожает манипулировать людьми. Да и в годах уже… А как ты сходила в церковь? Нормально?

— Все хорошо. Я тебе позвоню попозже, ладно? Она позвонила Энди. Послушала автоответчик. Позвонила по секретному номеру, поговорила с автосекретарем.

Попила кофе за кофейным столиком, просматривая первую полосу «Тайме» — бедствие в Квебеке, шестьдесят шесть погибших; ниже на полосе — врезки о приготовлениях к торжественному Зажжению в Белом доме и особняке Грейси.

Зазвонил телефон, Розмари сняла трубку.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь…

— Нет, — перебила она. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь. Спускайся ко мне. У тебя десять минут. И не утруждай себя рождественскими подарками. — Она повесила трубку.