— Я сейчас за руль сажусь, давай дома поговорим, — ответил я.

— Ага, давай, — и он отключился.

Я же повернулся к Ольге, которая уже села на пассажирское сидение рядом со мной. Она хотела что-то сказать, но тут у меня снова зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я немного удивился, но сразу же нажал на вызов.

— Андрюша, — устало проговорила Люсинда Ушакова. — Я сейчас умру, и Ушаковы расстроятся.

— И что я могу сделать, чтобы не расстраивать Ушаковых? — я завёл двигатель.

— Собери ребят, кого сможешь, и приезжайте сюда, в редакцию.

— Дай угадаю: у Щукина очередной заскок, и один я его уже не устраиваю. — Я закусил губу, чтобы не заржать.

— Он притащил ворох формы, ну, то есть, одежды, весьма похожей на армейскую форму. Сказал, что всем докажет, и что он давно в порыве вдохновения сшил её, но модели его не устраивают. Недостаточно мужественные. Я его точно когда-то убью, помяни моё слово. — Ответила Люся.

— Зато в этом есть плюс: не надо думать над концептом следующего номера.

— Андрей, ты привезёшь ребят? Если и сыновья кланов его не устроят, то я даже не знаю, что мы будем делать.

— Вообще, ты должна была начинать с настоящих вояк…

— Я начала, — раздражённо ответила Люся. — У нас, слава богу, крупное военизированное подразделение. Типаж не тот, понимаешь?

— Мне тебя безумно жаль. — Я задумался. — А вообще, хорошая идея. Хорошая ещё и для популяризации службы. Я скоро приеду. Вольфов брать не буду, а Стёпку сама позовёшь, — и, отключившись, я повернулся к Ольге. — Ну что, поедешь с нами вдохновлять модельера Щукина?

— С удовольствием, — она хихикнула, и я припарковался прямо на обочине. После чего взял телефон, чтобы начать обзванивать парней, и позвонить Матвею, для того, чтобы отчитаться. Это будет весело, я надеюсь.

В кабинет зашёл Рыжов, и Костя по выражению его лица понял, что что-то случилось. Уже завтра утром они посадят на самолёт детей и отправят их на море. На душе было неспокойно. Словно что-то должно было произойти, но он никак не мог понять, куда именно будет направлен удар.

Нечто подобное он испытывал в последний раз, перед смертью Андрея Никитича Ушакова. Перед гибелью Анны его тоже терзали предчувствия, но они были в разы сильнее. И эта неопределённость действовала на нервы. Тем более что Подоров никак не мог назвать ему клан, безнаказанно развлекающийся на территории его империи. Да и с делом этой девочки Гусевой был тупик. Хорошо ещё, Роман начал себя контролировать, и вычленил проклятый дар среди каналов, отвечающих за дар смерти.

Илья приехал в Иркутск, но Ветрова там не оказалось. Он уехал отдыхать куда-то в Дальневосточную тайгу. Что он там забыл в это время года, оставалось неясным. Видимо, решил, что комары недостаточно хорошо питаются, надо бы их подкормить. Разумеется, за ним Илья не потащился, а, матерясь, принялся объезжать всех сослуживцев по списку, в надежде на то, что кто-то из них мог что-нибудь помнить.

— Костя, — Рыжов прервал затянувшуюся паузу. — Там к тебе на аудиенцию Арсений Давыдов пришёл. — Помявшись, выдал Олег.

— Кто? — Костя пару раз моргнул. — Я не подписывал ему пропуск. А если бы это сделал Матвей или кто-то ещё, то мне непременно бы доложили.

— Арсений примерно догадывается, на какой глубине находятся ваши взаимные чувства, поэтому пошёл долгим путём, — усмехнулся Рыжов. — Он подал запрос через имперскую канцелярию. Ты им выделил два места в неделю, но я не вижу имён тех, кто должен прийти. Они просто приходят с карточкой, она же пропуск на посту охраны, она же — подтверждение, что в этот день и в этот час ему положена долгожданная аудиенция. Это я тебе напоминаю, если ты забыл.

— Чёрт, — Костя запустил руку в волосы. — И что нужно этому старому пню?

— Пока не выслушаешь его, не узнаешь, — ответил Рыжов.

— Приглашай, куда деваться-то? — Костя пригладил волосы. — Специально же ввели эти аудиенции, чтобы не отбиваться от особо настырных.

Рыжов наклонил голову и вышел из кабинета, а через минуту зашёл, тяжело опираясь на трость, Давыдов.

— К тебе хрен попадёшь, Костя, — вместо приветствия проскрипел Давыдов, доходя до кресла для посетителей и усаживаясь в него. Трость он поставил перед собой, сложив на неё руки.

— Я тоже очень рад видеть тебя, Арсений, — иронично отметил Костя. В Совете было не слишком принято выкать друг другу, а уж Давыдов такими условностями и вовсе не считался. — Что заставило тебя проделать столь сложный путь, чтобы попасть ко мне?

— Наверное, я не просто так на тебя полюбоваться притащился, — хмыкнул старик, окинув императора цепким взглядом. — Будем считать, что про погоду мы поговорили. Про детей тоже. Да, можешь меня поздравить, правнучка моя любимая Людочка, та самая, которой ты танец на шестнадцать лет подарил, сына, наконец-то, родила. Костей назвали. Ну, это понятно. Более преданной поклонницы у тебя наверняка никогда не было.