Моё.

Лоу Морленд нарисовал моё лицо и засунул его на самое дно нижнего ящика. Не знаю, когда он успел так внимательно рассмотреть меня, чтобы передать столько деталей: серьёзный, отрешённый вид, сжатые губы, лёгкие завитки волос у края уха. Но вот что я знаю: в этом рисунке есть что-то резкое. Жгучее, пылкое и необъятное, чего нет в других набросках. Сила, мощь и масса чувств были вложены в создание этого портрета. Масса. И вряд ли положительных.

Я хмурюсь. Сглатываю. Вздыхаю. Затем шепчу: «Я тоже не в восторге, Лоу. Но я же не рисую тебя с рогами в своём дневнике».

Я складываю всё обратно в ящик и убеждаюсь, что всё лежит точно так же, как было. Выходя, я провела пальцами по книжным полкам, в очередной раз раздумывая, насколько ужасным будет мой следующий год с оборотнями.

На следующий день я проспала до позднего вечера. Я достаточно устала, чтобы спать и дальше, но на обычно спокойном берегу озера творилось что-то непонятное. Доносились крики смеха и запах горелого мяса. Я поплелась к окну, чтобы посмотреть, что происходит, стараясь избегать прямого света, всё ещё пробивающегося сквозь него.

Это было похоже на барбекю, складчина или просто пикник — я так до конца и не разобралась в различиях, несмотря на объяснения Серены о нюансах человеческих социальных сборищ. Вампиры не строят сообщества таким образом, собираясь вместе без какой-либо цели. Наши дружеские отношения — это скорее альянсы. С концепцией «тусоваться», «проводить время с кем-то просто ради общения», я столкнулась только во время своих лет в роли Залога.

На берегу озера я насчитала больше тридцати оборотней. Они бродили, жарили мясо, ели, купались. Смеялись. Громче всех смеются дети: я заметила среди них Ану, которая веселилась вовсю.

А меня, интересно, позвали? Какой будет реакция, если я спущусь вниз и помашу гостям? Можно одолжить бикини у Джуно. Налить себе крови со льдом, сесть за столик в тени и спросить моих сотрапезников:

— Ну, как там эти футболисты?

Эта мысль заставляет меня хихикнуть. Я устраиваюсь на подоконнике, всё ещё в пижамных шортах и поношенной майке, которую получила на тимбилдинге на работе два года назад, и наблюдаю за сборищем. А ещё за Лоу, который вернулся домой.

Мой взгляд моментально притягивается к нему. Может, потому что он… ну, большой. Большинство оборотней высокие, атлетически сложены или и то, и другое, но Лоу превосходит их на голову. И всё же, я не уверена, что именно его внешность так цепляет внимание.

Он… не обаятельный, но притягательный. Полные губы растягиваются в лёгкой улыбке, пока он общается с некоторыми членами стаи. Тёмные брови хмурятся, когда он слушает других. В уголках его глаз появляются морщинки от улыбки, когда он играет с детьми. Он позволяет маленькой девочке победить себя в армрестлинге, театрально охает от боли, когда другой делает вид, что бьёт его по бицепсу, толкает мальчика в глубокую воду к его нескрываемому восторгу.

Он выглядит любимым. Принятым. Словно он на своём месте, и мне интересно, каково это. Интересно, скучает ли он по своей супруге, или паре, или кем там у них принято считать вторую половинку. Интересно, много ли ему сейчас удаётся рисовать, или красивые дома по большей части так и остаются в его голове.

Он определённо не выглядит так, будто только оправился от болезни, но что я понимаю? Я не пульмонолог.

Я уже собираюсь спрыгнуть с подоконника и заняться своими делами, когда замечаю его. Макса.

Он держится особняком от остальной толпы, на краю пляжа, где песок сначала переходит в кустарники, а затем сгущается в лесные деревья. На первый взгляд, я не придаю этому особого значения: в отличие от большинства участников вечеринки, он одет в кофту с длинными рукавами и джинсы, но эй. Я и сама раньше была стеснительным подростком, пытавшимся спрятаться за одеждой, когда за три месяца вымахала на пятнадцать сантиметров. И к тому же, по словам Серены, меланома — это страшно.

Но потом он опускается на колени. И начинает разговаривать с кем-то гораздо ниже его. И всё моё тело напрягается.

Говорю себе, что нет причин хмуриться. У нас с Максом, конечно, были разногласия (Разногласия? Одно, но зато какое.), но он имеет полное право общаться с Аной. Насколько я знаю, они могут быть родственниками, и он, возможно, нянчился с ней с тех пор, как она была в подгузниках. В любом случае, это не моё дело. Я здесь очень нежеланная гостья, и мне пора принять свою ежедневную часовую ванну.

Но… что-то тянет меня обратно к окну. Мне это не нравится. То, как он разговаривает с Аной, показывая куда-то, куда я не вижу, куда-то между деревьев. Ана качает головой — нет. Но он, похоже, настаивает, и…

Я параноик? Скорее всего. Рядом, в нескольких десятках футов, за ней наблюдает её родной брат.

Но это не так. Он играет во что-то с рыжеволосым шафером — Кэлом, его зовут Кэл — и ещё несколькими людьми. Бочче, если я правильно опознала игру, исходя из периода увлечения Серены вариациями боулинга. Надо же, у оборотней и людей действительно есть кое-что общее. Может, отец и прав, опасаясь альянса между ними. Впрочем, это меня не касается, и…