Пока Цзы Лу ездил в княжество Лу, в Вэй умер самый могущественный человек в государстве – первый министр Кун Шуюй. Его вдова Бо Цзи была прирожденным политиком и имела большие амбиции. Формально главой семьи стал ее сын Кун Куй, но на деле власть сосредоточила в своих руках сама Бо Цзи. Занимавший княжеский престол Чжэ приходился ей племянником, а главный претендент Куай Куй – младшим братом. Близкая родственница обоих, Бо Цзи – как из личной склонности, так и из корыстных интересов – предпочла брата. После смерти мужа она замыслила свергнуть Чжэ и принялась сговариваться с Куай Куем; посредником служил красивый молодой человек по имени Хунь Лянфу, которого она заприметила еще когда он был пажом во дворце, а теперь приблизила к себе.

К тому моменту, как Цзы Лу вернулся в Вэй, борьба за престол обострилась до предела, и все было пронизано атмосферой интриг.

В двенадцатом високосном месяце, в сороковой год правления Цзинь-вана из династии Чжоу, ближе к вечеру к дому Цзы Лу примчался посыльный от Луань Нина – старшего из сторонников клана Кун.

«Сегодня прежний наследник Куай Куй с помощью Бо Цзи и Хунь Лянфу проник в столицу. Он взял в заложники Кун Куя и требует, чтобы тот признал его законным правителем Вэй. Положение хуже некуда. Я, Луань Нин, принужден бежать в Лу вместе с князем Чжэ. Далее действуй по своему усмотрению», – гласило письмо.

– Вот, значит, до чего дошло, – подумал Цзы Лу. Зная, что Кун Куй, которому он служит, схвачен и подвергается опасности, он не мог оставаться на месте. Быстро собравшись, Цзы Лу поспешил во дворец.

У внешних ворот он столкнулся с выходящим коротышкой. Это был Цзы Гао, один из младших учеников Кун-цзы, получивший должность по рекомендации Цзы Лу, – человек честный, но робкий.

– Внутренние ворота закрыты, – сказал он.

– Нужно как-то пробраться внутрь, – выпалил Цзы Лу.

– Нет-нет, уже поздно. Да и опасно это! – запротестовал собеседник.

– Но ведь мы служим семье Кун! – взревел Цзы Лу. – Неужели мы теперь струсим?

Отмахнувшись от Цзы Гао, он бросился к внутренним воротам дворца. Они и правда были закрыты изнутри, и Цзы Лу принялся колотить в них изо всех сил.

– Вход закрыт! – раздалось из-за створок. Голос оказался знакомым.

– Гунсунь Ган, я узнал тебя! – с упреком крикнул Цзы Лу. – Я не отступлюсь! Не оставлю в беде того, кому служу! Открывай!

По совпадению, вскоре створки ворот приоткрылись, выпуская наружу гонца, и Цзы Лу ворвался внутрь.

Двор был полон людей. Сторонников клана неожиданно собрали, чтобы объявить им: Кун Куй поддерживает нового князя. Все растерянно толпились вокруг, не зная, что делать дальше. На балконе, выходящем во двор, стоял молодой Кун Куй, над которым нависали его дядя и Бо Цзи, – видно было, что юноша здесь не по своей воле.

– Что вы собираетесь делать с Кун Куем? Отпустите его! Даже если избавитесь от него, правду все равно не убьете! – закричал Цзы Лу.

Спасти Кун Куя было главной его целью. Многие во дворе обернулись на крик, и в следующую секунду Цзы Лу попытался призвать толпу к действию:

– Подожгите балкон! Куай Куй – мошенник и трус, он сразу сбежит! Балкон подожгите! – Вечерело, и во дворе там и сям уже горели факелы, на которые и указывал Цзы Лу: – Хватайте огонь! Мы в долгу перед Кун Шуюем, отцом Кун Куя! Спасем его! Спасем мальчика!

Стоявший на балконе Куай Куй и вправду испугался; он тут же велел своим подручным Ши Ци и Юй Яну расправиться с Цзы Лу.

Ученик Кун-цзы бился отчаянно. В молодости он много сражался – но годы брали свое: в конце концов дыхание сбилось, а силы стали иссякать. По мере того как Цзы Лу начал уступать в схватке, выяснились подлинные симпатии толпы: в воздухе зазвучали проклятья, в Цзы Лу полетели камни и палки. Острие вражеского меча задело щеку, перерезав шнурок чиновничьей шапочки. Чувствуя, что она сползает, Цзы Лу невольно потянулся ее удержать, и меч ударил его в плечо. Хлынула кровь, он осел на землю – в падении поймав соскользнувшую шапку. Заливаясь кровью, Цзы Лу нахлобучил ее на голову, подвязал снова – и из последних сил крикнул:

– Глядите! Так умирает благородный муж – не обнажая головы!

Тело Цзы Лу изрубили в мелкие кусочки.

Кун-цзы услышал о вэйской смуте, будучи в Лу.

– Цзы Гао вернется домой. Но Цзы Лу погибнет в Вэй, – сразу предсказал он.

Узнав, что его слова сбылись, старый мудрец какое-то время сидел с закрытыми глазами, вознося молитвы, а потом беззвучно заплакал.

Когда ему сообщили, что тело Цзы Лу искрошили, а потом засыпали солью, он велел выбросить все соленья на кухне и до конца своих дней к соленому не прикасался.