Одри сглотнула слюну, и новообретенная храбрость покинула ее:

— Я… э… Я…

Насмешливый огонек в черных глазах Лавинии вынудил Одри собраться с последними силами.

— Мы познакомились на вечеринке в прошлую субботу, — воспользовалась она ложью, сказанной Эллиртом Расселлу.-Но только не в последнюю, а неделю назад.

— Но в ту субботу ты не выходила из дому, — уличила ее Лавиния.

Одри обратилась за помощью к своей памяти. В ту ночь отец и Лавиния ходили в свой клуб. Вернулись они далеко за полночь и наверняка не проверяли ее комнату. Элси была единственной из прислуги, ночевавшей в доме, но она ложилась рано.

С бьющимся сердцем она ухитрилась беспечно пожать плечами.

— Я не собиралась выходить, но, когда вы ушли, мне позвонила старая школьная подруга и пригласила на импровизированную вечеринку у себя дома. И я очень рада, что пошла. Эллиот — очаровашка.

Но от Лавинии не так легко было отделаться.

— Если этот Эллиот так заинтересован тобой, почему он позволил тебе хандрить дома весь уик-энд? Почему он не пригласил тебя куда-нибудь.

— Он уезжал кататься на лыжах. А я не поехала. Я ненавижу лыжи.

—Кажется, у Одри все налаживается наконец, — проговорил отец под несомненным впечатлением от услышанного.-Можем ли мы надеяться на скорую помолвку?

Одри покраснела.

— Ну ты скажешь, папа! Мы же едва знакомы…

— На мой взгляд достаточно долго. И когда этот твой Эллиот вернется с катания на лыжах?

— Сегодня, — ответила она с удивившей ее саму бойкостью; по мере того как она набиралась опыта, лгать становилось все легче. — К вечеру.

— Тогда ты сможешь позвонить ему сегодня, — поспешно вставила Лавиния, — и пригласить на свой день рождения.

— Но я… Впрочем, конечно…

— Послушай, Одри!-не без раздражения проговорил отец.-Девушка в наши дни вполне может позвонить своему мальчику. К тому же речь идет о твоем совершеннолетии. Я уверен, что молодому человеку и в голову не придет, что ты охотишься за ним, если ты пригласишь его на свой день рождения.

Одри простонала про себя: чего доброго они еще захотят, чтобы она позвонила в их присутствии.

— Разумеется, если ты полагаешь, что Эллиот не придет…-произнесла Лавиния, растягивая слова.

Одри пристально поглядела на мачеху. Странно, но ей всегда казалось, что Лавиния любит ее. Но просто невозможно было не заметить злобный блеск ее глаз и сарказм в голосе. Это прибавило Одри решимости, о которой даже не подозревала.

— Не беспокойся, — огрызнулась она, — обязательно придет…

Самодовольство Лавинии было поколеблено, и Одри почувствовала удовлетворение. Она заставит Эллиота придти, даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни. Она его уговорит, подкупит чем-нибудь. Если же ничего не получится, придумает какую-нибудь новую ложь.

… Просто удивительно, как десятичасовая отсрочка могла поколебать решимость человека. Когда вечером Одри приблизилась к ночному столику у кровати, на котором стоял телефон, руки ее тряслись. Она села на одеяло и уставилась. на лежавший на подушке раскрытый телефонный справочник и на обведенную в нем кружочком фамилию.

НАЙТ Э. Г. Единственный Э. Найт в справочнике, живущий в пригороде Эвелон. Это должен быть он.:

Сделав вдох и стараясь унять дрожь в руке, она потянулась к телефону, сняла трубку и отстучала на кнопках номер в резком стаккато. На другом конце линии послышалось мучительное «зннн… зннн…».

Может ли он быть дома в шесть вечера в понедельник, взволнованно думала Одри, слушая "гудки. Должен быть, уговаривала она себя. Еще рано идти на обед и достаточно поздно, чтобы вернуться домой, если он уходил в течение дня. В шесть часов вечера в июле в Сиднее было уже темно-зима в полном разгаре. С каждым гудком ее волнение возрастало. Одна ее половина жаждала, чтобы он ответил. Другая надеялась, что он отправился в Швейцарию до конца зимы.

На седьмом гудке кто-то поднял трубку. Одри задержала дыхание.

Мужской голос назвал номер, который она только что набрала.

Она шумно выдохнула задержанный воздух.

— Эл… Эллиот?

Последовало короткое молчание, которое довело внутреннее напряжение Одри до предела.

—Одри? Это вы?-спросил он таким голосом, словно был недоволен ее звонком. Этого ей и следовало ожидать.

— Да, это я, — произнесла она и впала в тягостное молчание.

— Ну так?-попытался он подогнать ее. — Чем я могу быть вам полезен?-Голос его был холоден, и она внезапно поняла, что сейчас выставляет себя в дурацком свете. Но отказаться от разговора было немыслимо. Она не могла предстать перед Лавинией с известием о том, что Эллиот не придет.