Слышу гул. Лежу и смотрю на лица в ковре. В квартире нет родителей, только брат. Он заходит в спальню и спрашивает, слышу ли я гул. Отвечаю, слышу. Брат знает, что я не хочу спать и предлагает гулять. На улицу выходить нельзя. Идём в подъезд. Я радуюсь, брат разрешил гулять. Идём с пятого на девятый. Вижу решётку, за которой крутится огромное колесо. Колесо останавливается. Гул прекращается, и я понимаю, звук шел от колеса. Понимаю, оно поднимает и опускает лифт. Стою и смотрю на колесо очень долго. Пахнет подъездом и табаком. Представляю кнопку, которая нажимает кнопку побольше, а та нажимает ещё бoльшую кнопку. И так, пока от самой большой кнопки не зашевелится колесо.

Сам умываюсь. Вода утекает в черную пустоту за белым крестом. Долго смотрю туда, пока не становится страшно. Когда глядеть туда невыносимо, я убегаю и кричу.

Я стою на балконе. Вижу набережную Урала. Встаю на полукруглый ящик швейной машины. Папа говорит, чтобы я не выглядывал далеко. В руках у меня бинокль. Вижу, едет грузовик без шофёра. За ним ещё один тоже без. Летит чайка. С балкона выше нашего её кормят хлебом. Куски падают, и чайка ловит их прямо передо мной. Хочу посмотреть чайку ближе. Выглядываю дальше. Вижу внизу четыре тропинки, пересекающие пустырь в виде моей любимой латинской буквы W. Выглядываю дальше. Чайку перестали кормить, улетает. Соскальзываю с ящика, падаю на бетонный пол балкона. В углу стоят удочки. Трогать их запрещается. В стене балкона ход к соседям, забитый квадратной коричневой доской. Улица закрыта от меня бетонной перегородкой балкона. Там, где не вижу, по воздуху ходит лев.

Строим гараж. Я и мама заворачиваем банки с горячим супом в полотенца, берём хлеб, белый термос и ложки, идём на стройку, чтобы папа и брат пообедали. Мама стелет скатерть на большой квадрат из белых кирпичей: это будет столом. День солнечный, и ветра нет. Брат стоит в котловане с лопатой. Выбрасывает комья земли наверх. Из-под одного комка начинают вылезать рыжие пауки, ползут по лопате. Это пауки степные, ядовитые. Мама ставит меня прямо на скатерть. Брат смахивает их с черенка и давит кроссовками. Папа с паяльной лампой прыгает в котлован и плавит пауков, лапки закручиваются и получаются золой. Фиолетовые квадраты ломают мне спину. Дышу часто.

Я спрашиваю у мамы, где снимают передачи, которые мы смотрим. В Москве. Где снимают новости про войну. В горячих точках. Беру лист и рисую красным и фиолетовым фломастером точки. Рисую вертолёт. На одной из красных точек пишу Чечня. Около синей пишу Москва. Приходит папа, спрашивает, что рисую. Говорю, рисую карту. Папа спрашивает, где мы на этой карте. Ставлю зелёную точку между Чечнёй и Москвой. Вот мы.

Пишу несколько букв П внутри хлебницы. Никто не заметит. По окну ползёт длинное насекомое. Лезу на подоконник: хоботок поворачивается то вправо, то влево, иногда насекомое останавливается подумать. Говорю, глынзла ползла. Брат велит отпустить долгоносика на свободу, потому что всё тайное всегда становится явным. Повторяю за братом: всё тайное всегда становится явным.

Рисую за столом. Стол раздвигается и между частями стола надувается голова лося. Голова говорит мне, что я виноват, выглядывал с балкона и носил на лбу красный шнурок, продевая за уши, так нельзя. Убегаю от головы, она легко отделяется от стола, летит за мной, становится злее, глаза чернеют. Передо мной два чёрных круга, позади летит голова. Круги увеличиваются и сливаются в восьмёрку. Падаю, не вижу куда. Просыпаюсь в своей спальне. На потолке тень с разведкой.

Хочу уметь летать. Брат сказал: хочешь чего-то, нужно быть уверенным. Ложусь на диван и повторяю, я уверен, что я взлечу, я уверен, что я взлечу, я уверен, что я взлечу. Гляжу на потолок. На потолке созвездие рак. Четыре звезды: три вокруг одной. Медленно исчезают. Приходит папа, говорит, быть уверенным не вслух, а в мыслях. Я понимаю, что мешаю ему. Если шуметь – буду наказан. Оба плеча моих тяжелеют: на них два розовых шара. В шарах – вина за крик.

Икона висит в углу спальни. Сидит Иисус в широких штанах, показывает книгу. За его спиной кривые деревья. У Иисуса лицо-капля. У тебя будет три настоящих чуда, а потом ты умрёшь.

Умру. Несколько черно-белых фигур уходят и уносят с собой нож. Лежу на полу, ноги мои сложены цифрой четыре. Перед глазами голубая буква W. Буква переворачивается, верхние углы сходятся, вижу синий треугольник, от которого пахнет электричеством. Что-то поднимает меня в треугольник. Вижу, искры собираются в круг прямо передо мной. Открываю глаза, вижу люстру, качаются пластмассовые сосульки.

Брат принёс калькулятор. В черном прямоугольнике загорается восемь зелёных восьмёрок. Быстро гаснут, появляется ноль, можно считать. 99x999. 98901. Чувствую, будто мне ответили. Прячу. Говорю маме, что умею умножать, складывать, делить и вычитать. Мама проверяет. Я обманываю её, считаю на калькуляторе. Я рад обману. Можно не уметь считать, будут думать, умеешь. Если на Луне всё легче, значит там проще считать,человек там будет, как калькулятор.

Идём с папой на небольшой рынок. Папа берёт черную банку пива и мне сникерс. На скамейке мы молчим. Знаю, что папа расстроен, не спрашиваю, потому что представляю, будто папа держит острый конец стрелы, а даёт мне другой конец, где перья. Вижу: пробегает пёс. У него торчит красный член, с него капает кровь на щебень, в репьях бока. Кругом пыльно. Вспыхнула пеной банка. Читаю по слогам надпись, буквы по крыше дома: коммунизм же?ед. Пахнет шашлык. Скоро мне будет шесть. Вижу, как ведут под руки человека и понимаю,что его будут бить.

Плывём на лодке. Вижу белые цветки, они растут из воды. Вода зелёная. Играю пустой банкой. Меня предупреждают, утопишь. Говорю, что не утоплю. Пролетает стрекоза с фиолетовыми глазами и зелёным туловищем. Крылья издают звук, от которого ходит воздух, но самого звука почти не слышно. Стрекоза летит рядом с лодкой и глядит в воду. Стрекоза больше моей ладони, и я тянусь её поймать. Касаюсь её, она улетает вверх. Я не успел почувствовать: горячая стрекоза или холодная, мягкая или твёрдая. Мама спрашивает, где банка. В небе летит самолет, и я показываю наверх: а вон самолет летит. Брат и папа смеются. Звук от самолёта опаздывает, летит за самолётом.