— Не подумайте, смысл есть, — помотал головой автоматон. — Паяльник этим хотел показать, своё ощущение судьбы всех разумных автоматонов. Три слома означают три великих события: пробуждение разума, подъём на поверхность, признание нас членами рода. А плавные загибы символизируют наш неправильный путь, который бы привёл нас не туда, если бы только не произошло переломное событие.

— Это всё Паяльник вам объяснил? — заметил я мелкого робота, пробежавшего с небольшим рюкзачком из которого торчали кирпичи. — Он общается треском контактов и скрипом шарниров.

— Он выучил морзянку, — с укоризной ответил Стас. — И да, он не очень красноречен, но именно об этой своей работе он рассказывал весь вечер. Я лишь сократил его рассказ до приемлемого для нашей беседы размера.

Я лишь вздохнул. А что тут скажешь? Я может, если бы мне не надо было бы спать по восемь часов, есть, заботится о своём комфорте и выполнять обязанности главы Рода, тоже бы собрал себе гараж и хранил в них своё искусство.

— Я хотел спросить тебя о твоей силе, — начал я о том, зачем пришёл.

— Разуме? — кротко спросил Стас.

— Нет, то как ты вдыхаешь в них разум, — уточнил я.

— Это не моя сила, — удивился автоматон.

— А чья? — не понял я.

— Это наша сила, сила всех разумных автоматонов.

— Но пользуешься ей только ты, — озвучил я своё наблюдение.

— Как лицо, которое избрано Советом для ведения переговоров, — пояснил Стас, — я оказываю вам содействие в ремонте, только и всего.

— А вы можете изменять других через сеть? — мне вдруг пришла мысль, что они могли бы сделать себе подобных миллионы.

— Нет, то что мы передаём — это не информация, — окуляры автоматона блеснули религиозным экстазом. — Это любовь, радость, сострадание и…

— Я понял, — прервал я Стаса, иногда он меня пугал. — Ты можешь сделать это с любым автоматоном, или только с членами вашей… общины?

На этот раз задумался сам староста-автоматон.

— Я не знаю, — наконец заявил он. — Надо попробовать.

— В семь часов я приведу автоматонов для экспериментов туда, — указал я на поле за их домами. — А ты возьми с собой автоматон радио-подавления.

— Цветочек?

— Что цветочек?

— Цветочка приводить? — уточнил Стас.

— Кто цветочек? — нахмурился я.

— Автоматон радио-подавления зовут «Цветочек», — пояснил он.

— Почему?

— Он сам себя так назвал.

— Как… — хотел было спросить я «Как это возможно?», но лишь махнул рукой и зашагал обратно к крепости. — Цветочек так Цветочек. Не забудь — в семь. И… Цветочка приводи.

Глава 20

— Я не одобряю того, что ты хочешь сделать, — заметил Кукша и покосился на автоматон Сафонова. Мой советник по технологиям подкараулил меня у главного входа, как раз когда я уже набрал себе команду, которую буду испытывать сегодня, и направлялся на пустырь за городком автоматонов.

— Это печально, — сообщил я и прошёл мимо.

— А зачем тогда ты за мной идёшь, раз не одобряешь? — Кукша следовал за мной уже несколько десятков метров.

— Я сказал, что не одобряю, что ты хочешь сделать, — ответил мой советник по технологиям. — Но это не значит, что я не хочу посмотреть.

— Хорошо устроился, — заметил я. — А откуда ты узнал, что я собираюсь делать?

— Я подслушал часть твоего разговора с Всеволодом. Потом видел, что ты пошёл к Стасу. Ну и сложил два и два.

— А откуда ты время узнал?

— А вот это для тебя мысль в копилочку, — механический голос Кукши стал самодовольным. — Стас хоть и кажется разумным, всё же автоматон. Я спросил его, а ты не запрещал ему говорить, поэтому он воспроизвёл полностью ваш разговор.

Я вздохнул. Да, это учесть было можно. Ну что ж, век живи — век учись (дураком помрёшь).

На пустыре нас ждал Стас со своим «Цветочком». Остальные автоматоны собрались кучками в углах поля в ожидании зрелища. С нашей стороны, помимо автоматона Сафонова, я позаимствовал небольшой автоматон, с помощью которого мелись улицы и один простой рабочий человеко-подобный автоматон.

— Сразу предупреждаю, хозяин, — заметил Стас, как только мы к нему подошли. — То, что мы дадим кому-то разум, ещё не означает, что мы примем его в нашу общину. Совет автоматонов сегодня долго дискутировал по этому поводу, и пришёл к выводу, что наличие разума у автоматона не означает его автоматическое включение в наши ряды.

— А кто входит в этот совет автоматонов? — поинтересовался я.

— Мы все, но в разной степени, — пояснил автоматон.

— В разной степени?

— Мы приняли за основу что все наши голоса составляют вместе десять в двенадцатой степени. И каждый, в зависимости от степени влияния и заслуг, веса в тоннах, имеет определённое число голосов. К примеру, я имею семьсот пятьдесят шесть тысяч двести девяносто три и тысяча двадцать восемь десятитысячных голоса при голосовании. А циркулярка, только восемьсот двадцать шесть и сто двадцать пять тысячных голоса, — поделился со мной Стас.