— В нашем, как ты говоришь, Зажопинске, я бы уже вскрыл тебе глотку за такие слова, — медленно поднялся на ноги Ярик. И судя по его лицу, был он в бешенстве. Чёрт! А я и забыл, что у него характер взрывной. На мои слова сегодня Ярослав отчего-то смущался и терялся. Зато сейчас того и глядишь реально Майкину горло перережет. — Перед тобой два Вольных боярина, смерд! И в боярское сословие наши рода возведены не за красивые глаза!

— Да-да, мне очень страшно, — со скучающим видом ответил Майкин, закатив глаза.

— Ярик, присядь пока, — положил я руку на плечо друга, надеясь его успокоить. И как ни странно — получилось. Частично. На стул он опустился, но менее злым не стал.

— Да, присядь, — хмыкнул Майкин. — И дослушайте меня до конца. Короче, трактиры вы покупаете в любом случае. А затем платите моему боярину, если хотите спокойно жить в столице. Это понятно? Иначе кто-нибудь может и пострадать. Или, например, вот это заведение вдруг сгорит ночью. Оно же ведь тоже ваше? Да? А-а-а!

Заорал он не просто так. После его последних слов взбесился уже я и воткнул ему в ладонь, что лежала поверх столешницы, вилку. Она первая под руку попалась. Можно было, конечно, и в морду дать. Но как-то неприлично. Столица всё-таки.

Охранники Майкина, что до этого прислушивались к разговору, тут же метнулись к нашему столу. Но на полпути их перехватил Зареченский, который тоже не спал. А зная меня, он явно был давно готов к такому окончанию диалога.

— Егор, не убивай! — только и успел крикнуть я. И вовремя. Его ладонь уже была на рукояти меча.

Впрочем, он и без меча справился. Четвёртый ранг и каждодневные тренировки со мной очень сильно подтянули его владение рукопашкой. Так что спустя десяток секунд оба чужих бойца валялись без сознания.

— Так что там говорил про пожар в моём любимом заведении? — миролюбиво спросил я у Майкина и улыбнулся.

— Ты покойник, Северский! — прорычал он, и потянул руку к вилке, что так и торчала из его ладони.

Но я успел первый. Одним слитным движением я левой рукой схватил Майкина за шею и пригнул к столу. А правой резко вытащил вилку и приставил ему к горлу.

— Смотрю, ты даже запомнил, как меня зовут? — негромко начал я. — Это хорошо. А теперь запомни ещё кое-что. Твоего боярина я пока что не знаю и лично он ничего плохого мне не сделал. Но если хоть что-нибудь случится с моим заведением, либо же на меня или моих людей кто-нибудь нападёт, то ты умрёшь. Именно ты! А уже затем я приду к твоему боярину. Это понятно?

— Конец тебе! — промычал Майкин. А затем его кожа под моей рукой стала покрываться водой. Я даже в первое мгновение не сообразил, что он начал активировать «Кольчугу».

Впрочем, активировал её он отчего-то очень медленно. То ли мешала боль в проткнутой ладони, то ли Стихийником был слабым. В итоге я сам успел скастовать «Каменную кожу», которая в отличие от его техники была невидима, и со всей силы дал ему кулаком в лоб.

Отлетел он метров на пять, снеся своим телом столик, стоявший на пути. И вырубился.

— Чёрт! — ругнулся я. — Переборщил, кажется.

— Ага, — хохотнул Ярик. — Аж звон по залу пошёл после твоего удара. Он хоть вообще живой?

— Что вы наделали? — впервые подал голос Птицын. Он так и сидел на своём месте, переводя испуганный взгляд с Майкина на меня, и обратно.

— Ты пока помолчи! — рыкнул я на него. — К тебе, Валентин, тоже есть много вопросов. Например, с чего это ты решил меня подставить?

— Да не собирался я тебя подставлять! — чуть ли не закричал Птицын. — Я вообще не думал, что они решатся так себя вести с Вольным боярином. Просто оформили бы сделку и всё!

— А потом к нам пришли бы уже в наши заведения, — усмехнулся Ярослав, презрительно глядя на этого человека. — Марк, неужели тут, в столице, все боярские дети такие?

— У меня за спиной сильного рода нет! — огрызнулся Птицын. — А Тришкин давал защиту.

— И именно поэтому ты решил тайком от него по-быстрому продать трактиры? — хмыкнул я.

— Боярин, — обратился ко мне Егор, — выкинуть этих на улицу?

— Только сначала приведи в чувство, — ответил я. — Не хватало ещё привлечь внимание стражи видом бессознательных тел, валяющихся перед входом.

— Понял, — кивнул Зареченский. И махнул рукой бойцу Корнева: — Помоги.

— Николай, — позвал я распорядителя, который, как и весь остальной персонал, благоразумно спрятался в служебном помещении.

— Да, господин?

— Принеси нам письменные принадлежности, — попросил я. И тут же рыкнул на попытавшегося встать Птицына: — А ты сиди! Расписку мне сейчас напишешь.

— Какую ещё расписку? — нахмурился боярский сын.

— О том, что два трактира из четырёх обязуешься продать дешевле. На тридцать процентов. Столько эти уроды хотели? А саму сделку мы пока перенесём на недельку. Сначала разберёмся со всем.