Тишина прервалась размеренным стуком в дверь, за которым в проеме появилась лишь голова секретаря.

– Госпожа, канцлер пригласила вас к себе, – доложил он и вновь исчез, так и не войдя в кабинет.

– Вот это неожиданно! – проговорила Кхира и, резко встав из-за стола, начала собираться для высокого визита.

Галу же был невозмутим и лишь пожал плечами в ответ, дав понять, что причин для такого вызова может быть уйма и переживать незачем.

– Ну не будет же она тебя отчитывать за задержание потенциального нарушителя! – отшутился он и снова прильнул к кружке, хихикая над своей же шуткой.

Кхире же было не до смеха, и, пропустив все мимо ушей, она, убедившись, что выглядит опрятно и по форме, поспешила к выходу.

– Какое волнение вы вызвали у меня перед встречей! Я так не переживала с момента первого избрания на пост канцлера. Да и вообще не уверена, что когда-либо так переживала из-за встречи с кем-то, – откровенно делилась со мной своими чувствами Тара, что сначала немного сковывало, но теперь, наоборот, внушало доверие, позволяя чувствовать себя комфортнее, освобождая от зажатости при общении с незнакомым человеком.

Мы удобно расположились друг напротив друга на тех самых диванах справа от входа. Она села у края, положив локоть правой руки на боковину и по-королевски скрестив ноги в щиколотках. Я же разместился по диагонали от нее, спиной к окнам, но в своей позе был куда скромнее, сев ровно и положив ладони, скрепленные пальцами в замок, на колени. Осознав всю нелепость занимаемой позы провинившегося школьника, я сменил ее, опершись локтями о колени, но и это меня смутило.

– Явно не вам сейчас испытывать дискомфорт в моем присутствии! – прокомментировала она мои попытки занять правильное положение, мило улыбнувшись при этом и заглядывая в глаза. Она подсказала жестом облокотиться на спинку дивана, что я и сделал, положив правую руку на подлокотник, а левую – на бедро, что позволило мне расслабиться – хотя бы физически.

– Может, вы мне уже расскажете, где я? Почему меня называют Ардалом? – прервал я минутное молчание, во время которого канцлер неподвижно любовалась мной с блаженной улыбкой на лице.

– Ах да, конечно, Ваше Превосходительство! – опомнилась она, словно выйдя из гипноза и немного ерзая на месте. – Я всю ночь провела в раздумьях, репетируя, что и как буду вам рассказывать. Но, видимо, это было глупой затеей, и все мои шаблоны были ни к чему. Я же не учла, что это будет диалог! – засмеялась она, разряжая обстановку. – Информации так много, и нужно ее правильно и сжато вам подать…

– Давайте начнем с Ардала.

– Сложно объяснить, кто такой Ардал, не рассказав про касты, Ваше Превосходительство, – мягко парировала она.

– Хорошо, я слушаю.

Далее последовал ликбез по необычному социальному устройству этого мира. Первым делом Тара рассказала о системе каст, которую определяла сама природа, если можно так выразиться. Эта система основывалась на цвете глаз. От рождения у всех детей отсутствовал окрас радужной оболочки, они были бесцветными. В этот момент я представил себе, как будет выглядеть глаз без окраски, и картинка мне не особо понравилась: просто белое яблоко с черной точкой в центре. Я даже немного сморщил нос, что канцлер заметила и, видимо, поняла, мое искаженное представление этой особенности.

– Вы не знаете, как выглядят глаза бесцветного? – поинтересовалась она.

– Да, в моем мире у всех от рождения есть цвет глаз, и с возрастом он кардинально не меняется; глаза могут лишь мутнеть к старости, – объяснял я свое непонимание, а Тара внимательно слушала, но сильного удивления у нее я не наблюдал. – Вам это уже известно?

– Дело в том, что я одна из немногих в Ардалии, у кого есть доступ в Стирис. Это город ученых, расположенный в горах на северо-западе. Так вот, там сосредоточены все знания об Ардалах и есть упоминание и об этой особенности вашего мира, – пояснила она, породив тем самым дополнительные вопросы. Но я решил не сбивать ее лишними расспросами. – Это выглядит не так, как вы себе, скорее всего, представили. Они не полностью белые, а слабо-серые и имеют темную окантовку, поэтому радужку глаза видно.

Далее следовал более подробный рассказ об особенностях каждой из каст. Как уже было сказано, от рождения у всех детей отсутствовал окрас радужки. Тут важной была такая особенность: никто из детей не жил в семьях, что было для меня диким. Но от канцлера последовало заверение в том, что для них это абсолютно нормально. Так, женщина после родов даже не видит своего ребенка – его сразу передают в ясли, где детей воспитывают прирожденные нянечки, представители касты лепатриатов, у которых был светло-голубой цвет глаз. Представители данной касты занимались наукой, воспитанием, преподаванием. Также и лекари были из лепатриатов, только имели белую примесь в голубом окрасе.

– У вас есть такое понятие, как материнское чувство… – продолжала Тара.

– Вы, наверное, имеете в виду материнский инстинкт? – уточнил я.

– Наверное. Я про то, что ваши женщины чувствуют некую связь с ребенком, переживают за него, оберегают, стараются защитить. У нас же подобного чувства не возникает. И устроены мы немного иначе, – пыталась она донести до меня эту безумную идею с отречением от собственных детей. – Наша физиологическая особенность заключается в том, что каждая женщина от природы может родить двух-трех детей за всю жизнь. Большая редкость, если кому-то удается родить четверых, как и то, чтобы не рожать вовсе, – это уже отклонение.