Она пробормотала что-то неразборчивое, а затем очаровательным, сонным поскуливанием спросила:

— Почему они освистывают? — мое сердце сжалось. Ей снилось, что мы вместе выходим на арену?

Я снова поцеловал Мэг в лоб, пропуская между пальцев ее розовые локоны.

— Если кто-нибудь когда-нибудь посмеется над тобой, я вырву его кишки и скормлю своим гончим.

Затем, оставив последний долгий поцелуй, повернулся и вышел из трейлера.

Передвигая свои ноги вперед, я изо всех сил старался не обращать внимания на боль, которая пронзала живот и становилась все острее с каждым шагом, который я делал от Мегеры. Было такое чувство, будто я оставил конечность с ней. Если раньше у меня были какие-то сомнения в том, что она моя настоящая пара, теперь была лишь уверенность.

Ещё слишком рано, чтобы кто-нибудь еще встал. Сегодня вечером представления не было, и мы не собирались отправляться в следующий город до выходных, так что все воспользовались редкой возможностью выспаться. Не было слышно даже пения птиц, когда я шел через лагерь к палаткам животных. Они знали, что это место полно хищников.

Адские гончие оживились в клетке, когда я вошел в их палатку, и все тихонько заскулили. Казалось, они всегда понимали, когда я собирался уходить.

— Я отлучусь ненадолго. — я протянул руку через решетку и погладил их между ушами.

— Где она?

Я ощетинился, услышав два знакомых голоса позади меня, говорящих в идеальный унисон.

Глубины Раздора. Мои мысли были настолько заняты полукровкой в постели, что не заметил, как клоуны подкрались ко мне.

Расправив плечи, я медленно повернулся и увидел Рафферти и Рифтона, стоящих у входа в палатку. Обычно они не просыпались так рано. Неужели они всю ночь беспокоились о Мэг? Их ярко окрашенные волосы торчали вокруг рогов во все стороны, а на лице не было ни капли макияжа. Не могу вспомнить, когда в последний раз видел их настоящие лица. Даже в этом растрепанном полусонном состоянии близнецы оставались привлекательными ублюдками, и они это знали.

Я подавил все эмоции, которые мог, чтобы они уловили только мое раздражение. Это было несложно, поскольку в девяноста процентах случаев все, что я чувствовал рядом с близнецами, — раздражение.

— Проваливайте, уроды. Мои собаки голодны, и, если вы не хотите стать их завтраком, вам здесь нечего делать.

Рифф вошел в палатку, его хвост в отчаянии хлестал воздух.

— Ты плохо слышишь? Мы задали тебе вопрос.

Рафф бродил позади него, его голубые глаза сузились в смертоносные щелочки.

— Где. Блядь. Она. Находится?

Я поил собак, повернувшись к ним спиной, чтобы гончие знали, мне ничего не угрожает.

— Ваш нюх почти так же хорош, как мой. Вы можете почувствовать запах ее возбуждения на моем члене, и готов поспорить, что также чувствуете запах ее крови. Значит, точно знаете, где она. В моей постели, истекающая моей спермой, на ней только ошейник и синяки на бедрах.

Напряжение в воздухе было настолько ощутимым, что его можно было разрубить ржавым тесаком Ларри. Я ждал, пока они сорвутся и набросятся на меня. Мое внимание было сосредоточено на собаках, но это не значило, что я не был напряжен, как проклятая пружина, готовый на все, чтобы защитить себя.

Вместо этого Рифф, стал сбоку от меня, откинул голову назад и начал гоготать.

Собаки низко зарычали, их шерсть встала дыбом. Смеющийся клоун отпугнул даже ужасающих адских зверей.

Мое раздражение переросло во что-то более мрачное.

— Не мог бы ты поделиться этой чертовой шуткой? — спросил я тоном, который заставил бы любого другого отступить. Но клоуны лишь подкрались ближе, не обращая внимания на клетку с рычащими псами.

— Нам плевать на то, что ты трахнул Мэг, — сказал Рафф со смехом, его зеленые глаза сверкнули весельем. — Мы инкубы. Мы не занимаемся скрытной, собственнической чушью, от которой у тебя так сильно напрягается член.

— Тогда какого черта ты хочешь?

— Прошлой ночью мы слышали крики, — сказал Рафф, а Рифф добавил, — Это может означать только одно из двух. Ты причинил боль нашей девочке или удовлетворил ее больше, чем, по нашему предположению, может бесполый демон. В любом случае…

Близнецы встали по обе стороны от меня, так близко, что я мог чувствовать их тепло, чувствовать запах лака на ногтях Риффа и слабый запах жидкости для зажигалки, который, казалось, навсегда впитался в кожу Раффа.

— Мы хотим знать об этом все, — сказали они в унисон.

Рифф приблизился настолько, что его грудь задела мою руку. При этом контакте инстинктивно в руке появился кнут.

Внимание близнецов переключилось. Рафф усмехнулся.

— Ты пытаешься нас напугать или возбудить? Помни, это «Грешники Сайдшоу», где страх — удовольствие.

Вот тогда я это почувствовал.

Рывок, тянущий из глубины моего живота. Особенность инкубов заключалась в том, что они могли питаться не только похотью. Они обладали способностью питаться любыми эмоциями и черпать из них силу.