— Ну, где ты пропадаешь?! — выпалила она. — Тусишь напоследок? Это просто феерически крутая дичь! — провозгласила она затем, сверкая глазищами. — Я максимально бомбезно оторвалась! Ты и представить себе не можешь, что я видела и вытворяла! Заходи, я тебе расскажу! — и она втащила оторопевшую от облегчения Алису внутрь. — Около квартиры, которую ты сняла, потрясающая кибитка эксгибициониста! — тараторила Майя, пока Алиса разувалась, чувствуя, что ноги подгибаются, а сердце готово выпрыгнуть из груди наружу. — Там голый мужик-иностранец разделывает на виду у всех огромный кусок жареного мяса, которое ещё и крутится на вертеле, чтобы его можно было со всех сторон рассматривать, а ещё там есть контейнеры с овощами, и ломтиками картошки, которую он — только подумай! — в целый чан кипящего масла опускает! И ещё у него прям набор всяких соусов, а некоторые даже могут взять те, кто смотрит представление, и добавить потом дополнительно! Потому что он это всё делает для незнакомых людей и продаёт! Даже имён не спрашивает у клиентов! Но это ещё не всё! Те, кто смотрят эксгибициониста, они прямо там и едят эту штуку, которая называется «шаурма»! Даже слово такое… волнующее, правда? Всё, как я написала, Алиса, представляешь! Но это цветочки! Курьеры, которые приносят пищу домой, ни от кого не шифруются! Больше того, они надевают форму, яркую и выделяющуюся, чтобы их было лучше видно! А у некоторых на приметных сумках-холодильниках прямо так и написано матом: «еда»!!! Везде, буквально-таки на каждом углу есть заведения публичного пищепринятия, кафе и рестораны называются! И там сидят дети! Даже совсем маленькие!!! И это вот прямо слишком, честно. Я своими глазами видела, как детям продавали в магазинах наркотики! Или как родители сами им давали их прямо посреди улицы или в общественных местах! И это сильно на них повлияло, я видела малышей, у которых начиналась ломка и они истерили, требовали купить им срочно ещё конфет. Это ужас, что такое. Ту извращенскую картошку, которую в кипящем масле готовят, её тоже дают детям. Я видела… — Майя понизила голос. — Толстых детей. И не подростков, которые мечтают о сцене, а маленьких. Ох, чего я только не видела!

Алиса начала успокаиваться, и невольно рассматривала Майю с интересом: та довольно ощутимо поправилась за эти два месяца. У хозяйки нынешней Алисиной жизни округлилось лицо и выдались вперёд щёки, на боках и бёдрах тоже наметился жирок.

— Когда вот так всё везде на виду, очень сложно сдерживаться, — продолжала она. — Я, мне кажется, за всю свою жизнь столько не принимала пищи, как за эти месяцы. Приобретаю задатки поп-дивы, — хмыкнула она, и шлёпнула себя по бокам. — Ты, дурочка, вообще не тем занимаешься! Ты учишься готовить, а в вашем мире достаточно просто есть! Увидишь, что я придумала, обалдеешь! Ты же капец как мало зарабатывала, на те деньги, что ты мне отвела, и в заведения общественного пищепринятия особо не находишься, только к уличным эксгибиционистам, или если самой готовить. Но сама я и тут наготовилась! Короче, пришлось выкручиваться креативно. А ещё, — прибавила она, не дав Алисе времени вставить вопрос, — твой отец — такой сладострастник!

Алиса вздрогнула и резко похолодела от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Ты… где ты видела папу?! — сипло выдавила она, чувствуя, что покрывается испаренной.

— Он приезжал, твоя сестра меня нашла и дала ему адрес, и он… ох, — Майя сделала страшные глаза.

— Что ты… делала с моим отцом?! — ахнула Алиса, хватаясь за голову. В мыслях нарисовалась такая дичь, что она сначала покраснела, а потом прямо-таки позеленела от ужаса.

— Он сам начал! — вскинула руки в защитном жесте Майя. — Сам принёс!

— Что принёс? — прошептала Алиса, отпрянув верхней частью корпуса.

— Торт! — страшным голосом объявила, словно приговор, Майя. — В прозрачной сверху коробочке. Он его так и нёс, за верёвочку. Но я тут ни при чём!

— Господи, ну ты меня и перепугала… — выдохнула Алиса. — Я уже решила, что ты с ним…

Майя виновато кивнула.

— Я ела, прости. Но там же это нормально? Блин, Алиска! Он и без меня отлично справлялся! Он весит, кажется, килограммов сто семьдесят! У него такой живот, просто глаза на лоб лезут! На самом деле, это всё, конечно, круто, но я бы у вас жить так всегда не смогла. Во-первых, такое насилие над детьми, от которого волосы дыбом становятся. Повсеместное! Во-вторых…

Она замялась.

— Ну, при всём распутстве, твои окружающие, они очень странно реагируют на нормальные вещи. У них какие-то фобии у всех и целый вагон психологических травм. Придают какое-то особое дикое значение простому прикосновению, представляешь? Многие уверены, что обычное вежливое поглаживание, это непременно сигнал, что ты как минимум хочешь заниматься с ними сексом. А трогать других в самых чувствительных местах и вовсе нельзя. И даже себя нельзя, если кто-то смотрит, ну подумай! Но и это бы ладно, там, при том, что все всё воспринимают намёками на секс, на него не всегда соглашаются! Мне несколько раз сообщали, что есть девушка или жена, прикинь? Типа, если у тебя постоянная пара, и пусть вы даже вместе не живёте, то нельзя. Помню, ты говорила, но я не очень поверила в такую дичь, но это реально так! Меня один раз вообще обматерили. Просто дурдом. В секс все какой-то прямо-таки сакральный смысл вкладывают! Типа это какая-то особая близость. Ну прямо цирк! Я вообще ни разу нигде не видела, чтобы кто-то трахался, только если в кино — но даже в кино для этого прячутся от других! Но зато рты друг другу лижут прямо на улице, и никто не шарахается. А мастурбировать при этом на виду нельзя. Вообще про это говорить! Хотя это же даже без партнёра делается, вроде, никакие не измены, как у вас там говорят. Я по телевизору видела, как люди поссорились, потому что девчонка узнала, что её парень занимался онанизмом, просто глядя на других женщин в компьютере!!! Это, наверное, для кино так утрировали, но пришло же кому-то в голову! Люди ходят с голыми ртами, но панически прячут гениталии, а женщины — даже грудь! На пляже — ну подумай, на пляже! — натягивают бельё! Мужчины носят трусы, поголовно, даже магазины с мужскими трусами бывают! Такой сюр прямо. Туалеты суют в отдельные комнатушки типа пищеблочков, а столы для питания — на всеобщее обозрение. Бывают огромные, специально для компаний. Ты видела же такие?

Алиса кивнула, невольно улыбаясь под буйосетой. Рассказы Майи, невзирая на растущее волнение, поднимали ей настроение.

— Есть традиция по праздникам или даже просто в свободное время собираться группами и вместе принимать пищу! — продолжала сыпать невероятными фактами межпространственная туристка. — Иногда даже с кровными родственниками! И дети присутствуют! Я столько материала для книги набрала, мне бы в жизни на такое фантазии не хватило. Только про несовершеннолетних я уберу всё-таки. Это слишком. А ещё спиртное… пьют! Оно же жесть какое гадостное! Но, чтобы это стерпеть, его заедают всякой пищей или потом следом глотают много насыщенной усилителями вкуса и наркотическими добавками другой жидкости. Вместо того, чтобы просто запрыснуться, как цивилизованные люди. Жесть! Неразбавленную водку — прямо в рот! — она содрогнулась. — Я тоже попробовала, но это пипец какая дрянь. Ещё наркотические сладкие коктейли кое-как, и то не всякие. Да я и боюсь на сахар присесть, очень мало его употребляю, у вас тоже старалась не увлекаться. С алкоголем через рот просто жесть. Знаю, что так некоторые делают и у нас, но понять мне такое тяжеловато. Оно и действует так очень постепенно, фиг рассчитаешь, сколько тебе надо, можно так перебрать, что мама не горюй. Сначала вроде вообще всё норм, а потом — словно впрыснула порций пять подряд, как сумасшедшая! Очень сложно выполнять эти странные правила о близости, когда в крови алкоголь, особенно если таки перебрала из-за столь странного способа его потреблять. Вот хрен пойми, почему такая дичь с сексом получилась в книге. У меня есть теория, что человечеству нужны какие-то безумные запреты и правила для поддержания социальной структуры, иначе она рушится. Типа если их снимаешь с пищепринятия, страдает какая-то другая естественная потребность, и табу доводятся до абсурда. А без них общество рассыпается, пропадают правила и устои, традиции — и трескается сам фундамент цивилизации. Если подумать, ведь всякая цивилизация строится на системе правил и запретов, ограничивающих свободу людей. Возможно, если табуируется только не повседневные действия — убийства там, воровство или насилие, то обществом нельзя управлять и держать его в рамках постоянно. Возможно, в таком случае получится разгул как раз насилия и его прирост, если под запретом будет только такое. Люди же всё время нарушают запреты, хотя скрывают это часто или стыдятся. На нарушении и обходе запретов строится жизнь. Ты согласна? Ты, наверное, тоже много об этом тут думала, живя по-нормальному?

— Если честно… не особо, — призналась Алиса, и ей почему-то стало стыдно.

— Ну и ладно, — махнула рукой Майя. — Это я в анализ постоянно лезла потому, что для книги собираю материал. А ты тут как? — наконец-то успокоилась немного она. — Рассказывай о своих приключениях! А то только я и треплюсь, как помело…

— Я… — Алиса сглотнула и собралась с силами. — Я убила человека. И мы с тобой должны это исправить.

Майя моргнула, с её лица волной отхлынуло весёлое возбуждение.

— Не пугайся, он умер от болезни, — быстро добавила Алиса, поняв, как можно было интерпретировать её слова.

— Отравился твоей стряпнёй? — охнула Майя испуганно. — Кто-то знает о твоей причастности? Слава богу, ты не в тюрьме!

— Нет-нет, что ты! Он… сгорел от раковой опухоли.

— А ты тут каким боком? — подозрительно вскинула Майя левую бровь. — Если ты закормила кого-то жаренным, то это бред и сказочки, не может от этого рак начаться, тем более так быстро, не выдумывай.