В очередной раз возвращаясь к месту от которого начинался наш поиск, мы коротко обсудили эту проблему и пришли к общему мнению о том, что бедствие, скорее всего, отправилось обратно в глубь бескрайней пустыни, видимо желая напасть на кочевье Саранхал с какого-то другого направления. Других вариантов у нас уже не было, поэтому нам оставалось лишь порадоваться прихваченной с собой лишней воде, а потом нехотя отправиться в еще более жаркие земли этого материка. Туда где ставшее еще ближе к земле небесное светило обжигало кожу своими неласковыми лучами, кажется, не обращая внимания на мою живучесть с высокой выносливостью и заставляя пожалеть о где-то выброшенном по пути сюда плаще с капюшоном.

Темнокожий гигант куда легче переносил эту безумную жару и вновь став моим проводником, вел нас вперед по следу огромного летающего глаза. Постоянно поторапливал меня, явно боясь что эта тварь доберется до людей или очередного поселения раньше чем мы догоним ее. Спешил… и как вскоре оказалось, не зря. Почти целые сутки мы шли по выжигающей все силы пустыне и к утру опять выбрались в более мягкую степь. Немного отдохнули, начиная ограничивать себя в воде, из-за того что мы не думали о том что придется так долго и много бегать, а потом снова двинулись в путь. Вскоре находя еще одно, уничтоженное совсем недавно стойбище.

Синие булыжники окаменевшей воды практически полностью перегородили пострадавшую от взгляда поводыря реку, из которой мы даже не решились напиться. Небольшие глиняные дома будто бы размазало по земле, а потом вместе с верхним слоем почвы превратило в хрустящее под ногами черное стекло. Одну чью-то деревянную хату наоборот разорвало на куски, потом снова слепило и растянуло в длинную, уходящую в небо лестницу, которая почему-то даже и не думала осыпаться под своим весом. Огромная, залитая чем-то белым, вмятина стороне от поселения была похожа на небольшое странное озерцо… возле которого нашелся всего один выживший человек. Ну или, скорее, существо раньше бывшее человеком. Сейчас это было восьминогое лохматое чудище с одной рукой и птичьей черно-синей головой. Крутя ею и смотря на нас то одним то другим глазом, он даже не пытался куда-то уйти. Вместо бегства, изуродованный чужой волей степняк дождался пока мы подойдем ближе и пару раз громко щелкнув своим большим желтым клювом, просто указал почти не изменившейся рукой куда-то в сторону, наверняка показывая куда ушло бедствие. А потом покорно склонил голову, без слов моля нас об избавлении от этих мук. В отличии от своего спутника, я не стал колебаться и одним ударом ноги оборвал жизнь этого страдальца. А затем, не желая более задерживаться в этом мертвом стойбище, потянул Акурая за собой, теперь уже тоже стремясь поскорее нагнать вновь ускользнувшее от нас чудовище. Нагнать и остановить его движение, несущее миру лишь бессмысленное разрушение и смерть.

Далеко улететь поводырь не успел. Немного кружным путем вернувшись в жару пустыни он видимо решил отдохнуть и замер на одном месте, перед еще не измененными его взглядом желтыми волнами неподвижного песка. Увидев с большого расстояния этот огромный, висящий будто гнилое яблоко на невидимой ветке, шар из обтянутого сморщенной кожей мяса, мы не сговариваясь тут же остановились и опасливо присели. Понаблюдали немного за бедствием, после чего, решив что оно спит, медленно и очень осторожно начали подбираться ближе к нему. Тихо идти по изуродованной взглядом чудовища земле было очень сложно, поэтому мы начали забирать сильно влево, в ту сторону где был обычный песок, а не скрипящее под ногами, словно дерево, или хрустящее как мелкие камни нечто.

— Ты видишь где у него глаз? Веко опустил и теперь никак не пойму, куда его бить — шепотом спрашивал я, осторожно выглядывая из-за высокого песчаного бархана, за которым мы оба спрятались. Да, ушей у поводыря конечно же не было, но вот опаска у нас имелась, учитывая его громадные размеры и неприятное свойство проклятого глаза. Поэтому мы оба говорили как можно тише, боясь привлечь ненужное внимание.

— Слева, кажется… На, сам посмотри — проговорил Акурай и, кажется даже стараясь поменьше шевелиться, сунул мне подзорную трубу, после чего поспешил сползти вниз, не желая долго смотреть на опасную тварь. Я же, привычно покрутив линзы, еще сильнее приблизил свой взор у к указанному проводником месту… и не сразу, но все же разглядел примечательный ’’шов’’, в котором опустившееся верхнее веко соединялось с поднявшимся нижним. Ну а увидев то что хотел и, убедившись в том что чудовище совсем не движется, тоже спустился с песчаной насыпи и вернул здоровяку имперский инструмент.

— Так… Ты остаешься тут и наблюдаешь издалека. Ну а я попробую подобраться к нему поближе со стороны глаза. Если умру, сразу уходи и скажи своему халифу, чтобы готовился уводить свой народ в империю. Сами вы с тварью ничего не сделаете, а если объедините усилия… может появятся хоть какие-то шансы — сказав все что хотел, я принялся разрывать веревки связывавшие мои топоры для того чтобы их было удобнее нести, душой и мыслями готовясь к самому опасному бою в обоих моих жизнях.

— Надеюсь, у тебя получится — вполне искренне проговорил страж халифа и даже похлопал меня по спине, выражая так свое уважение. Ну а потом опять осторожно полез на вершину бархана, готовясь наблюдать за грядущим сражением. И наверное очень удивился когда я, отойдя немного в сторону, пошел едва ли не напрямую к поводырю, понадеявшись на свои ОГРОМНЫЕ одиннадцать единиц интеллекта. Сначала старался пригибаться и прятаться за барханами, а потом, окончательно обнаглев, побежал в полный рост, волоча за собой свои огромные топоры. Ну а когда это спящая погань так и не открыла свой глаз, и вовсе начал кричать на бегу, надеясь хотя бы так разбудить поводыря.

Увы, но и это не помогло. Видимо мои мысли про уши были все же верны и из-за того что создатели поленились подарить своему творению слух, оно было совершенно глухо к моим попыткам докричаться до него. Поэтому, не придумав ничего умнее, я просто метнул топор что был в левой руке, наподдав в огромный бок летающего чудовища и силой заставив его проснуться. Его веки начали медленно раскрываться, а пустыня представшая его взору принялась стремительно менять свои очертания. Барханы песка превратились в хрупкие каменные глыбы, которые тут же принялись рассыпаться мелкими осколками под собственным немалым весом. Большой коготь выглядывавшего ранее из бархана каменного холма наоборот взялся стремительно белеть, а потом раскатываться по сторонам большими мягкими шарами. Ну а одинокое давно иссохшее дерево и вовсе закрутилось спиралью, а потом начало расползаться по сторонам красными, похожими на больших червей, нитями. Редкие облака принялись медленно стягиваться, кажется собираясь сжаться в большой снежный ком…, но я, не став дожидаться пока это случится, а тварь обратит свой взор и на меня, нанес ей второй, на этот раз сокрушительный удар.

Вкладывая огромное количество силы в правую руку, сделал широкий замах и с хлопком рассеченного воздуха оправил свое оружие в очень короткий полет. Менее чем через миг топор влетел в глаз поводыря, частично расплескивая его по сторонам и останавливая терзающие жаркую пустыню изменения. Из-за слишком большого усилия, моя конечность поломалась в нескольких местах, но меня это ни чуть не обеспокоило. Положившись на свою высокую выносливость, уже способную даже сращивать кости (успел это проверить пока скучал на складе) и, не медля, тут же устремился вперед, желая подобрать первый брошенный топор, который отскочил от прочного бока пока не спешащего умирать или падать чудовища. Только вот, не успев сделать и десятка шагов, просто нырнул в песок, хватаясь за голову от будто бы разрывающего ее изнутри громкого писка. К счастью, это продлилось недолго и уже через десяток ударов сердца, я смог подняться на ноги…, но замер на месте, пораженно глядя на будто бы враз ожившую и зашевелившуюся вокруг пустыню. Из песка принялись выкапываться спавшие там и до боли знакомые большие монстры. Сотни сотен, тут и там. Сотни сотен, везде.