Успокоился лишь тогда, когда наконец-то заметил, что мои руки начинают довольно быстро приходить в привычный вид. Поспешно ощупал живот, грудь, лицо и лишь убедившись в том, что ничего лишнего не осталось, облегченно вздохнул и завалился прямо на разорванного на мелкие части монстра. А когда посмотрел на послание системы, едва не расплакался от досады, так как новый ранг прибавил не только по единице в «выносливость» и «боевое владение», но и, как опасался, увеличил ловкость до десяти. Это был настоящий подарок судьбы, от которого хотелось громко-громко ругаться.

— Проклятая тварь — еще раз проверяя свой рот, зло прошипел я и, чувствуя как в тело начинает проникать боль из-за начинающих изменяться мышц, все же заставил себя подняться. К моему счастью, мучения были вполне терпимыми, особенно в сравнении с тем что пришлось испытать во время боя с медведем. Так что, лишь по старчески кряхтя и мысленно ругаясь, я собрал все свои топоры, прихватил несколько кусков плоти монстра и наконец-то выбрался из пещеры. И лишь оказавшись снаружи, под по-весеннему теплыми лучами светила, громко-громко рассмеялся, выплескивая в окружающий меня мир все лишние эмоции и свою огромную радость. Радость о

т того что я победил. От того что выжил.

Сбегав на свою делянку за канатом, я кое-как приладил петлю, затянув ее на шее и под левой лапой, что бы она уж точно не слетала. Ну а закончив возится с хомутом, впрягся в эти вожжи и поволок свою добычу в сторону деревни, стараясь идти обратно по медвежьим следам, как хорошему ориентиру. Выискивать путь самостоятельно у меня не было не сил ни желания. Нудная, выворачивающая мышцы боль нагоняла туману в разум, мешая нормально думать, а нелегкая ноша, которая была куда тяжелее любого бревна, заставляла прилагать огромные усилия чтобы пробираться через цепляющийся ветвями и корнями лес.

Когда добрался до делянки сделал себе небольшой отдых и, сидя на негодном для стройки бревне, ругал себя за самонадеянность, неуместную смелость и глупость. Осознание случившего с немалым запозданием нагоняло меня, неся с собой образы всех совершенных ошибок. Главной из которых, в любом случае, оставалась самая первая, заставляя меня мысленно кричать «Зачем я вообще пошел по этим следам?! Ну зачем?!» и вызывая стойкое желание досадливо хлопнуть себя по лицу. Которое я не стал сдерживать и, оставив на лбу бодрящее красное пятно от хлесткого удара, выбросил все эти бессмысленные думы из головы и, поднявшись с даже не успевшего согреться насеста, продолжил свой непростой путь до дома.

Который отнял у меня, вкупе с этой безумной ’’охотой’’, весь оставшийся день и вечер. Поэтому, когда подходил к деревне, на округу уже начала опускаться ночь, сопровождая меня многоголосым стрекотом не желающих идти спать сверчков. Я конечно предполагал, что на воротах меня придержат чтобы расспросить о необычной многолапой добыче, но… никак не думал что встретят настороженным скрипом натянутой тетивы и выставленным для атаки копьем. Такое приветствие от двух знакомых воинов, мягко говоря, удивило и заставило непонимающе хлопать глазами в попытках понять что вообще происходит.

— Охур, Вовол… вы чего? Медведь же неживой и…

— Замри на месте и молчи! — приказал грозный мужик и угрожающе ткнул копьем, практически доставая им до моего живота. Я отшатнулся на пару шагов назад и застыл на месте, не понимая что вообще происходит и как мне быть. Стража ворот, видимо, тоже не знала как поступить и лишь через пол сотни ударов сердца, копейщик по имени Вовол повернулся к своему товарищу и предупредил его.

— Я сейчас сбегаю и кликну Кирдота, а заодно Амихаша поищу. А ты посторожи этого… рогатого. Если дернется, стреляй ему сразу в голову. Нечего попусту рисковать — услышав такое ’’доброе’’ требование, я застыл, словно дерево, окончательно растерявшись и не понимая что вообще тут происходит.

— Иди уже быстрее — проворчал в ответ Охур и встал поудобнее, предчувствуя довольно долгое ожидание. Последовав совету друга мужик оставил свое копье у ворот и тут же сорвался на бег используя всю свою немалую ловкость. И лишь когда мужик скрылся из глаз, ко мне, с большим запозданием, наконец-то начало приходить осознание сути этой проблемы. Припомнив слова Вовола о «рогатом», медленно поднял руку и ощупал свою дурную голову, наконец-то понимая что новый ранг не смог убрать все изменения и натыкаясь пальцами на довольно толстый одинокий рог, уходящий практически до самого затылка, словно небольшой петушиный гребень. А пока ощупывал свое странное приобретение, заприметил еще и торчащий из локтя небольшой шип.

— И волосы теперь темно-красные. А еще на лице какие-то серые полосы — добавил к моим наблюдениям охотник. А затем, видимо уже немного устав держать лук натянутым, громко потребовал — Прекрати махать руками! А лучше вообще сядь и замри — спорить я с ним конечно не стал. Наоборот, не заботясь о чистоте рваной одежды, лег прямо на дорогу и, прикрыв глаза, постарался разумом отстраниться от все еще терзающей мышцы боли. Увы, ожидаемо безуспешно. Поэтому уже вскоре я приоткрыл один глаз и посмотрел на все же опустившего свое оружие лучника. Чтобы немного облегчить себе жизнь, припрятал свои топорики и даже рабочий инструмент на делянке, поэтому опытный воин начал считать меня куда меньшей опасностью. Настолько незначительной, что он даже ответил на мой вопрос.