– Что там? – Цесаревич впился взглядом в драгоценный сосуд. – Вода?

– Лучше. – Я еще раз понюхал горлышко. – Воду через два года я бы пить не стал. А это, пожалуй, можно.

Сухое вино. Кисловатое, с легкой горчинкой и явно достаточно крепкое, чтобы не превратиться в яд и через пять лет. Даже удивительно, как до него не добрались наши молчаливые «соседи».

– За упокой. – Я отсалютовал бутылкой мертвецам на койках и отхлебнул. – Как положено – не чокаясь. Ваше высочество…

– Благодарю, Владимир Пе… Слушай, – Цесаревич осторожно перехватил скользкое стекло, – а может, перейдем на «ты»? Я даже представить не могу, что ждет нас завтра, а умирать со всеми этими титулами как-то не хочется.

Ничего себе. От поручика до личного друга самого наследника престола – и всего за какие-то полдня. Я определенно делал головокружительную карьеру. Так недалеко и до ордена… Жаль только, показать его тут будет некому.

Разве что упырям с лешими.

– Как пожелаете, ваше высо… Иван, – тут же поправился я. – И если уж мы теперь запанибрата – может, расскажешь, чего от тебя хотел Меншиков?

– Не имею не малейшего понятия. – Иван сердито поморщился и снова приложился к горлышку. – Как ты мог заметить, мы с его светлостью не были большими друзьями.

– Мог. И заметил, – усмехнулся я. – Разумеется, для него важен не столько ты сам, сколько твой титул. И Меншикову что-то нужно… Нужно настолько сильно, что он готов не только выпустить нечисть а самый центр города, но еще и рискнуть головой и попытаться похитить наследника престола.

– Так это он устроил на Лазаревском кладбище?! – Глаза Ивана полыхнули в темноте колючими огоньками. – Черт бы побрал это сборище старых… Так и знал, что все это дело в конечном итоге окажется политическим!

– А что, кто-нибудь думал иначе?

– Многие. За последние годы в Петербурге погибло слишком много людей. Всех подряд, от простых работяг до сиятельных князей. В газетах такое не напишут, но счет тех, кого сожрала нечисть, уже давно перевалил… за тысячу. – Иван закончил фразу чуть тише, будто вдруг засомневался, не сболтнул ли лишнего. – Во всех этих делах не то, что полиция с жандармами, а сам черт ногу сломит.

– Не поминай, – поморщился я. – Только его нам тут не хватало.

Конечно, Рогатому сюда не пролезть. А вот какая-нибудь его уменьшенная версия может запросто. Да и от обычных упырей с лешими будет немало хлопот. И если кто-то из местной фауны услышит голоса из-под земли, наверняка тут же наведается в гости…

Я запоздало подумал, что так и не удосужился пройти тоннель до конца и проверить, не заканчивается ли он еще одним открытым гермозатвором. Или какой-нибудь вентиляционной шахтой… Или вообще выходом прямо в местный метрополитен, если его здесь уже успели построить.

Однако беседа выходила слишком уж занятной, чтобы бросать ее на полуслове.

– Так нам разбираться и не надо. – Я отобрал у Ивана бутылку с вином. – Кого там просто так лешие пожрали, а кого с чужого умысла – это дело десятое. Но если уж Меншикову сотоварищи зачем-то надо было протащить отсюда в твой… в наш мир целое полчище нечисти – это неспроста.

– Неспроста – это точно, – вздохнул Иван. – Но чего именно можно добиваться подобными бесчинствами?

– Чего угодно. – Я пожал плечами. – Терроризм в чистом виде. Угроза, и следом за ней – требования. Которые его светлость, впрочем, так и не удосужился озвучить. А вместо этого устроил налет на дворец Юсупова.

– Я не был близко знаком с Меншиковым, однако у него репутация человека чести… была. – Иван нервно ухмыльнулся и протянул руку к бутылке. – Поэтому я до сих пор не могу поверить, что он оказался способен на такую немыслимую подлость.

– Мы все видели своими глазами, – вздохнул я. – На что это, по-твоему, похоже?

Его высочество ответил не сразу. Молчал почти минуту, и в бункере стало так тихо, что казалось, еще немного, и я услышу, как где-то в венценосной голове с тихими щелчками становятся на свое место кусочки мозаики. У Ивана, вероятно, еще не было своей полноценной теории, но мои подсказки упали на благодатную почву, и стремительно давали всходы.

– На измену, вот на что! Отец предупреждал, что старик может быть опасен, но, похоже, и сам не думал… Господи, это же сущая нелепица! – Иван зажмурился и тряхнул головой. – Их просто казнят или убьют, вот и все – никаких переговоров не будет. Никаких обсуждений, никаких уступок!

– Замечательно… никаких переговоров, – терпеливо повторил я. – Переговоров о чем? Каких уступок ждет Меншиков?

– Нет, я решительно отказываюсь в это верить! Но если он действительно… – Иван вытер рукавом выступивший на лбу пот и продолжил уже чуть тише: – Несколько лет назад – сразу после войны – у отца с его светлостью состоялась весьма неприятная беседа.

– О чем же?

– Не уверен, что мне следует это рассказывать. Даже такому человеку, как ты… Впрочем, какая разница? – Иван улыбнулся и в очередной раз приложился к бутылке и отдал мне. – Если мы здесь умрем, ты все равно заберешь тайну с собой в могилу.