Мигель вышел во двор, спустился с крыльца и уперся в великого всадника с вытянутым в небо мечом, растекающимися повсюду желтыми волосами и кричащего «Йуууу-хууууу!». Голова коня уперлась ему большим мокрым носом в солнечное сплетение, а всадник простер к нему левую длань с указательным пальцем прямо в нос и сказал, перестав завывать:

– Собиратель платья! Молись!

Собака оторвала нос от солнечного сплетения и подняла огромную голову, упершись взглядом ему в глаза. Не отрывая носа от указующего перста, он опустил взгляд и спросил у коня:

– Ты знаешь, где ключ?

– В куртке, – мужским красивым голосом прозвучала его же собственная мысль.

Мальчик рванул в дом к сундуку. Он достал куртку и начал обшаривать карманы. Там были: ключ, платок с вензелем, но не лилией, записная книжка с рисунками и записью на непонятном языке. Он быстро пролистал книжку с рисунками. Там были схемы каких-то помещений, каких-то укреплений, какие-то расчеты и наброски женского лица.

Мигель бросил книжку на пол, схватил ключ и рванул в комнату. Забежал в нее, повернулся к полкам лицом, протянул руку, взял шкатулку и замер. Мысли остановились вдруг. Он даже забыл ту самую мысль, которая его только что остановила. Он встряхнул головой и стал вспоминать ее. И вспомнил. Тогда он медленно сунул ключ в карман, развернулся и шагнул обратно в большую комнату. Марисол сидела с открытой маленькой записной книжкой в руках, еще более широко открытыми глазами и в них почему-то были слезы. Он сел с ней рядом и посмотрел на один из набросков женщины, которыми изобиловала записная книжка.

– Это Исабель? Зачем ты плачешь?

– Я не плачу. Ведь мы успеем? – она повернулась к брату.

– А кто мы?

– Надо идти в город, Мигель.

Мигель встал и пошел за мечом и луком. Марисол тоже оделась. Только без лука. Она стреляла из него каждый день на закате. Корзина с травой была неплохо привязана к дубу, и стрелы ложились все более кучно. И она каждый день отходила на один шаг. Уроки дяди Сережи не прошли даром.

Красная стрела открыла нижнюю дорогу. Они одели курточки с большим капюшоном, хотя для опытного взгляда это не было хорошей маскировкой. Даже если опустить капюшон на глаза. Темных очков в доме не было. Но для прохожих – это могло бы сойти за маскировку.

Через три часа они уже были у северо-восточной стены. Прямо перед теми воротами, через которые они выехали в карете с загадочным человеком в маске.

Дорога вверх до Черного замка просматривалась полностью. Мост был поднят. Всадников не было. Было безоблачно и тихо. Дорога играла пятнами разогретого воздуха, которые так похожи на лужи.

Дети опустили капюшоны на глаза и быстро, но спокойной деловой поступью пошли в центр. Люди, в основном женщины, не обращали на них внимания, разве что провожали взглядом незнакомцев в капюшонах. Дети тоже носились со своими играми.

Магазин был пуст, и продавщица взглянула на них из-за прилавка. Она узнала их сразу. Дети подошли к ней и сняли капюшоны.

– Здравствуйте! Никого нет. Пока никого. Все тихо.

Она смотрела на них пристально, грустно и молча.

– Кто мы? – спросил Мигель.

– Как вы выросли! – медленно произнесла она.

– Кто мы? – повторил мальчик.

Женщина опустила взгляд, потом снова взглянула на них и грустно улыбнулась. Глаза ее как бы блеснули. Но ничего не сказала.

Марисол, растягивая фразу, произнесла:

– Как вас зовут, милая женщина?

– Меня зовут Валентина, милые дети. А вас как зовут?

Она была среднего роста с густыми русыми волосами. Ей было лет шестьдесят. Круглое лицо со светлыми глазами. Серыми, под платье. У нее были тонкие запястья и тонкие пальцы. Только платье еще отдавало в синеву. Как, наверное, и глаза. Сама она, видимо, была очень привлекательна в молодости. Но и теперь она была не менее обаятельна. Чем-то мягким и внимательным во всем своем облике.

– Марисол и Мигель, – представился мальчик.

– Да. Два М.

– Что за легенда, расскажите нам, пожалуйста.

Она задумалась.

– Но ведь как-то вы здесь живете?

– Да. «У нас все в порядке, – сказал Мигель, – Вам не стоит беспокоиться». Думаю и наш визит к вам останется незамеченным. Простите, если мы вам мешаем или угрожаем. Но нам нужна ваша помощь.

– Это честь для меня. «Здесь любой будет помогать вам любой ценой», – сказала продавщица.

– Что это за легенда! – вспыхнула вдруг глазами Марисол.

– Легенда довольно простая. Когда нищий украл камень, и черный король вошел в страну, после всех горестных битв и катастроф, все рухнуло. Даже надежда. Люди потеряли не только суверенитет и волю. Они потеряли Своих Мужчин, так мужественно сражавшихся в этой жуткой бойне. Пропали все, кого они особенно любили. Кто заслужил уважение своей доблестью и делами. Исчезли король с королевой, принцесса, да и принц пропал, пропали военачальники, пропала радость, пропала та живая нить, которая делала жизнь в стране той удивительной тайной, ради которой хотелось жить и бороться. Все, кто высказывал крамольные мысли пропадали в застенках. Многих пытали, пытаясь дознаться, где пропавшие воины, где принц с принцессой, где казна. Но этого никто не знает. А даже, если б и знали, не сказали бы. Мы были добрые. Но простить смерть наших близких не так просто.

При слове казна по спине детей прошел озноб.

– Дело не только в этом, – продолжала Валентина, – Мы жили своей полной забот жизни. Но тут мы смогли увидеть воочию, чем отличается свободная страна от закабаленной. Хотя на пропитание в общем хватает. И с этим никто не может смириться. Но выхода не было. И когда последние огни битвы затухли, и проигрыш навалился, как стопудовая неподъемная гиря, и все, кто мог еще защитить, пали, через несколько дней, через неделю, все вывалили на улицу и уперли свои взгляды на восток.