74 Ж.-Ф. Лиотар

щая, почему и как люди хотят слушать рассказы и не признают знание. Это последнее оказывается к тому же основанным на рассказе ее мученика.

Больше того, усилие легитимации складывает оружие перед наррацией: это видно уже в самой форме "Диалогов", которую им придал Платон; каждый из них облечен в форму рассказа о научной дискуссии. Неважно, что история спора здесь скорее показана, чем изложена, инсценирована, чем поведана", что она содержит больше трагического, чем эпического. Остается фактом, что платоновская речь, восхваляющая науку, ненаучна, и это тем более верно, что ей удается достичь легитимации науки. Научное знание не может узнать и продемонстрировать свою истинность, если не будет прибегать к другому знанию-рассказу, являющемуся для него незнанием; за отсутствием оного, оно обязано искать основания в самом себе и скатываться таким образом к тому, что осуждает: предвосхищению основания, предрассудку Но не скатывается ли оно точно также, позволяя себе рассказ?

Здесь не место отслеживать этот возврат нарративного в научное знание, через легитимирующие речи этого последнего, которыми, хотя бы отчасти, являются философии античности, средневековья и классического периода. Это ее постоянная мука. Изложенная таким образом мысль, как, например, у Декарта, не может доказать легитимность науки иначе, как через историю духа по Валери100 или с помощью такого рода романа

_________

99 Термин заимствован у Ж. Женета (Figures III).

100 Valery P. Introduction a la methode de Leonard de Vinci (1894). Paris: Gallimard, 1957 (содержит также: "Marginalia", 1930; "Note et digression", 1919; "Leonard et les philosophes", 1929).

нарративная функция и легитицимация знания 75

воспитания (Bildungsroman), каким является "Рассуждение о методе". Аристотель, несомненно, один из самых современных мыслителей, когда отделяет описание правил, которым должны подчиняться высказывания, считающиеся научными ("Органон"), от исследования их легитимности в рассуждении о Бытии ("Метафизика"). А также, когда внушает, что научный язык, включая его претензию на указание бытия референта, представляет собой только аргументацию и доказательства, т. е. диалектику101.

Вместе с современной наукой в проблематике легитимации появились две новых составляющих. Прежде всего, чтобы ответить на вопрос "как доказать доказательство?" или, в более общем виде, "кто определяет условия истинности?", нужно отойти от метафизического поиска первого свидетельства или трансцендентной власти, и признать, что условия истинности, т. е. правила игры в науке, являются имманентными этой игре и не могут быть установлены иначе, как в споре, который должен быть сам по себе научным, и что не существует иного доказательства верности правил, кроме того, что они сформированы на основе консенсуса экспертов.

Общая предрасположенность современности к определению условий какого-либо дискурса в дискурсе об этих условиях сочетается с восстановлением достоинства нарративных (народных) культур уже в период Возрождения гуманизма и, но по-разному, во времена Просвещения, Sturm und Drang, немецкой идеалистической философии, французской исторической школы. Наррация перестает быть нелепой ошибкой легитима

_________

101 Aubenque P. Le probleme de l'Еtrе chez Aristote. Paris: PUF, 1962.

76 Ж.-Ф. Лиотар

ции. Этот открытый призыв к рассказу в проблематике знания сопровождается и стимулируется призывом буржуазии освободиться от традиционных авторитетов. Знание в форме рассказов возвращается на Запад, чтобы разрешить проблему легитимации новых авторитетов. Конечно же, в нарративной проблематике этот вопрос ждет ответа в виде имени героя: кто имеет право решать за общество? каков он, этот субъект, чьи предписания являются нормами для тех, кого они подчиняют?

Такая манера исследования социо-политической легитимации сочетается с новой научной установкой:

имя героя - народ, - знак легитимности его консенсуса, способ нормативной регуляции обсуждения. Из этого неизбежно вытекает идея прогресса: он представляет собой ничто иное как движение, в котором якобы аккумулируется знание, но это движение распространяется на новый социо-политический субъект. Народ спорит сам с собой о том, что справедливо, а что нет, точно так же, как сообщество ученых о том, что истинно, а что ложно. Первый накапливает гражданские законы также, как второе - научные; первый совершенствует правила своего консенсуса через посредство конституционных положений так же, как второе пересматривает их в свете своих знаний, производя при этом новые "парадигмы"102.

Можно видеть, что этот "народ" совершенно не похож на тот, что встречается в традиционном нарративном знании, которое, как мы уже говорили, не требует

__________

102 Duhem Р. Essai sur la notion de theorie physique de Platon a Galilee. Paris: Hermann, 1908; Koyre A. Etudes galileennes. Paris: Hermann, 1966;

Kuhn Th. Op.cit.

нарративная функция и легитицимация знания 77

никакого учреждающего обсуждения, никакой кумулятивной прогрессии, никакой претензии на всеобщность - это все операторы научного знания. Не приходится поэтому удивляться, что представители новой легитимации через посредство "народа" являются к тому же активными разрушителями традиционных народных знаний, отныне воспринимающихся как позиция меньшинства или потенциального сепаратизма, осужденная пребывать в обскурантизме103.