– И что, он хочет взять тебя с собой в Дели и держать тебя там в качестве шлюшки?

– Мы собираемся пожениться. Ты же с ним даже не разговаривала и не знаешь, какой он.

– Я прекрасно знаю, что представляют собой Банерджи. Наркоманы. Пьяницы. Ты видела, в каком состоянии их мать?

– Она нуждается в помощи.

– Никуда ты с ним не поедешь.

– Я рассказала тебе, потому что хочу попрощаться. Я могла уехать, не сказав ни слова.

– И папа поехал бы за тобой и вернул бы тебя на место.

– Мам…

– Мишти, послушай, ты слишком молодая, чтобы это понимать. Мальчики вроде него…

– Я знаю, что ты собираешься мне сказать.

– Тогда мне не придется этого делать.

Мишти взглянула на сковороду. Картошка почернела. Теперь ее нельзя было есть. Мама вздохнула и сняла сковородку с плиты.

– Придется начать сначала. Достанешь еще картошки, ладно? – попросила она.

Мишти написала Нилу, предложив встретиться в их обычном месте. Когда она приехала, он уже ждал ее на скамейке. В руках у него была бумажная тарелка с пакорами [15] , и он обмакнул одну из них в острый зеленый соус чатни.

Мишти села рядом. Она заметила, как от него пахнет мылом. Розовым, таким, как то, что мама использовала на кухне, когда мыла руки после готовки.

– Буду скучать по еде. В Калькутте лучшая уличная еда, любого спроси, – сказал он.

Она села ближе, и их бедра соприкоснулись. Мишти было приятно осознавать, как сильно они с Нилом сблизились. Сейчас они даже не замечали, как оба выпрямились. Она знала его всю жизнь, хотя это и не всегда было так. Нил с набитым ртом посмотрел на нее. Мишти не пришлось ничего говорить – он и так все понял.

– Что ты сделала, Мишти? Кому ты рассказала?

– Нил, послушай меня, пожалуйста.

– Пойдем на станцию. С тобой кто-нибудь пришел? Тебе ничего не нужно. Твой плеер у тебя в сумке, да? У меня достаточно денег, чтобы купить билеты. – Он встал и бросил тарелку с пакорами на землю. Мишти осталась сидеть. Она наблюдала, как он раздумывает над тем, чтобы силой поднять ее со скамейки, но знала, что он этого не сделал бы.

Он снова сел с раздраженным видом.

– Кому ты рассказала?

– Маме.

– И она разрешила тебе со мной встретиться?

– Она не сказала никому из родственников, а еще повезла бабулю к окулисту. Мама не знает, что я здесь.

Бабушке должны были удалить катаракту. Но даже это не помогло бы ей увидеть, как презирают друг друга ее невестки.

– А зачем тебе со мной видеться, если ты не собираешься со мной уехать?

– Потому что я лично хотела с тобой попрощаться, Нил.

– Мишти, я не могу позволить тебе вернуться домой, к этим людям.

– Это моя семья.

– А я?

– Ты будешь в порядке, разве нет? У тебя теперь есть хорошая, перспективная работа. Ты всегда мечтал жить в Дели. Через несколько лет купишь квартиру.

Мишти хотелось, чтобы он снова взял ее за руки, но он этого не делал.

– Да, у меня все будет в порядке.

– Нил, прошу тебя. Надо попрощаться.

Он снова встал и теперь уже не собирался садиться.

– Прощай, Мишти. Надеюсь, тебе найдут хорошего мужа.

– Мне никто больше не нужен. Я хочу, чтобы ты мне поверил.

– Тебе надо вернуться домой до того, как придет мама, а то она заставит твоего папу и дядюшек выломать наши двери.

– Я тебя умоляю.

Нил залез в карман и достал оттуда пачку сигарет, а потом засунул одну из них в рот и чиркнул спичкой. Он поджег неправильный конец сигареты и в ярости ее отбросил.

– Надо было слушать маму. Она предупреждала по поводу тебя, – бросил он, уходя.

Спустя больше десяти лет Мишти все еще помнила о Ниле Банерджи все.

Несколько лет назад она добавила его в друзья на Фейсбуке. Прошло много времени, и у обоих уже были собственные семьи.

Прошло несколько недель, прежде чем он принял ее запрос. Ей казалось, что этого уже никогда не произойдет.

Даже став виртуальными друзьями, они ни разу не общались, даже через сообщения. И это было к лучшему. Теперь единственным, что она могла для него сделать, было как-нибудь попросить у него прощения, но он вряд ли хотел услышать это снова.

Мишти регулярно листала его фотографии, пока Парт спал рядом. Каждую ночь она надеялась, что сейчас проснется Майя, придет в их комнату и спасет Мишти от падения в эту черную дыру. На фотографиях в Фейсбуке все выглядели счастливыми, красивыми, веселыми. Она надеялась, что Нил не преувеличивал и действительно был таким довольным, как выглядел. Хотя он и был женат, детей у него, кажется, пока не было. Из того, что собрала по кусочкам Мишти, казалось, что он перевез маму из Калькутты, и она жила с его семьей. Борода у него теперь была густой, и он носил круглые очки в тонкой оправе, как у Ганди, которые ему шли. Его жена явно была с севера Индии: у нее не было ни округлых бенгальских черт лица, ни больших глаз. Иногда Мишти заглядывала и в ее профиль, чтобы увидеть фото Нила с ее точки зрения. Нил задувает свечи на праздничном торте. Нил обнимает ее, стоя перед зеркалом и делая совместное селфи. Мама Нила готовит на кухне, улыбаясь и скромно прикрывая лицо.