– Умрёт Катерина. Иди, Борис Петрович. Ты приехал, я тебя принял, беду твою посмотрел. Только мы не в цирке с тобой. Я удивлять тебя не буду, неохота мне. Старый я, время терять на твое удивление. Умрет она. Только пока Катерина умрет, и твоя жизнь и жизнь дорогой супруги твоей уже будут искалечены. Езжай домой. Не нужен я тебе.

Признаюсь, удивил старик. Как это? И всё? А где «развод»? Ну ведь напугал же любящего отца, все равно внутри все дрожит. Или я так хорошо скрыл все эмоции, что он сдался. А колдун просто ушел за занавеску и я остался один в комнате. Но ненадолго, почти сразу, как он скрылся, в комнату из прихожей зашла ко мне черногубая цыганка. Я пытался анализировать поведение этого типа. Шарлатан? Или настоящий маг и волшебник? Что это сейчас происходит? Конец? Или начало представления? И я спросил у цыганки, цепляясь за очередную версию происходящего, сколько я должен им за визит. Спросил громко, что за занавеской слышно было.

– Ничего не надо, – сказал она тихо и скорбно как-то, – уходите только поскорее…

И тут из-за занавески вырвался суровый низкий рев старика:

– Дай ему с собой тыщ пять на похороны, скажи, чтоб не пропил только, а то похоронят дочку в могиле для бездомных!

Вот сейчас я бы не сдержался и ответил старику, но в ту минуту в голове только какие-то оскорбления крутились. Нелепо как-то, да и не за что вроде…. К черту все! Я прошел в темные сени, опередив цыганку, и начал спешно обуваться. Дверь открылась, снова осветив черные сени и черную деревенскую улицу, до краев заполненную запахом бани, навоза и лаем собак. На пороге стояла цыганка и протягивала пять тысячных купюр. Она зашептала:

– Ночью деньги не дают. Я тут вот на лавку положу, – и положила деньги на лавку в сенях прямо возле меня. – Вы возьмите, раз он велел.

Естественно, деньги я брать не стал, а быстро развернулся и заспешил по грязной тропинке к машине, так и не натянув один ботинок на пятку. Цыганка смотрела в спину, может дорогу освещала, поэтому не закрывала дверь. Я подошел к машине и стало темно – закрыла дверь. Я сел за руль. Завел двигатель. Включил фары. Сдал назад и развернулся в нужном направлении. Включил первую скорость…. Вдруг, деревенский мрак снова озарил свет открытой двери. На пороге вновь стояла цыганка и махала мне рукой, снова приглашая в дом. Видно было, что делает она это как-то нервозно, торопясь, не отрепетировано, что-ли…

Я не хотел возвращаться, но вернул машину в прежнее положение. И все равно я сидел в ней и не хотел выходить. В доме колдуна я не раздевался, снимал только обувь, а значит я не мог там что-то оставить или забыть – она не поэтому меня ворачивает. А может, это и есть второй акт аферы? Неужели неинтересно? Что будет дальше, когда вернусь… Ясно же, что я в общем-то ничем не рискую, ведь так? Что мне помешает уйти спокойно во второй раз, досмотрев весь спектакль? Столько времени уже потратил. Я себя уговорил, я перед собой оправдался.

И вот я опять на табурете в тусклой комнате с коврами на стенах. Старик вышел из-за занавески и сразу заговорил:

– Я девочке помогу, а тебе не буду помогать.

Я уже и не знал, как себя вести теперь. Сам же вернулся.

– Не переживай, Борис Петрович, я денег с тебя не беру. Попы? деньги берут, доктора берут, фокусники, к которым ты ходил тоже берут. Водка деньги берет, да? Ты же знаешь. А мне денег не надо. Успокойся.

Это все он говорил, повернувшись ко мне спиной. Я видел его ладони и сцепленные за спиной пальцы – длинные-длинные какие-то желто-синие, но очень холеные. Никаких колец и перстней. Вообще вокруг никакой ритуальной атрибутики.

И вот я впервые заговорил с ним:

– Как вы можете помочь девочке?

Он повернулся ко мне и, мне вдруг показалось, что он обрадовался моему вопросу и даже немного расслабился. Хотя, может, показалось. Я же этого от него ждал.

– На, держи, – он кинул мне в руки небольшой стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью, хотя готов поклясться, что секунду назад как следует разглядел его руки и ничего в них не было. Но, с другой стороны, теперь расслабился я – мы переходил к старой избитой схеме – с него чудодейственная микстура, с меня деньги.

– Что это? – конечно, спросил я.

– Кислота. – полученный ответ зародил желание побыстрее избавиться от пузырька, по крайней мере из рук его убрать, а куда? В карман что ли? Зачем он мне? Старик еще говорил: Не помню какая кислота, может, серная, может азотная. Не помню. Главное едкая и сильная.

– Зачем она мне?

– Вот ты год уже мучаешься, Борис Петрович, а если будешь меня слушать, то через неделю у Катеньки твоей на щеках появится румянец и волосы начнут расти и зараза наружу никогда уже не попрет и мои пять тысяч тебе на похороны не понадобятся.

Я только хотел что-то спросить, а он перебил:

– А если через семь дней так не будет, придешь ко мне и отдашь этот пузырек мне в руки. Я при тебе его выпью и помру, наконец.

Я снова что-то хотел сказать, а он:

– Можешь его пока неделю проверять. В лабораторию отнеси, если не веришь, только сам с утра не выпей – весь изнутри сгоришь. А, может, ты мне веришь, наконец-то? Если не веришь, уходи сразу. Если веришь и будешь делать, как я сказал, буду помогать. Неделя веры и полного подчинения. С тебя не убудет.