– Спокойно! Сейчас что-нибудь придумаю: я встречу их на повороте с основной тропы! Да! На повороте!

– Думаешь, спасатели не способны отследить звонок сотового телефона? – подсказал Плут. Он снова тут. И смотрит укоризненно.

Мишка отмахнулся. Он огляделся. Его рюкзак остался в школе. На нём – только куртка и тёплые брюки с ботинками. Так, карманы… В карманах всякая мелочь. Зато под скамейкой торчит жёлтый полиэтиленовый пакет.

Жёлтый – это хорошо. Яркий. И красная надпись известного бренда добавляла красок.

Дальше дело техники.

Молодая ёлочка удачно росла у поворота с тропы. Жёлтый пакет, как сигнальный маяк, на её макушке виден издалека.

Мишка торопился. Он укладывал вдоль тропы ветви и палки – это указатели. Но поминутно оглядывался то на мужчину под столом – не пошевелился ли, то на большую тропу – не идёт ли кто.

Время тянулось, словно на уроке математике.

Тут вдали показалось два силуэта. Синяя форменная одежда со светоотражающими полосами далеко просматривалась через кусты и деревья.

– Идут! Двое!

Пешком, по узкой лесной тропе – машина здесь не пройдёт.

Уже ближе. Видна большая оранжевая сумка, вероятно, с инструментами.

– Сюда! – закричал Мишка и замахал руками, как сумасшедший.

Один из мужчин махнул в ответ.

– Помощь уже близко! – прошептал Мишка лежащему под столом мужчине, – Сейчас, потерпите, – а сам нырнул в кусты.

Отбежал от поляны и припал к толстому заснеженному стволу.

Когда на поляне раздались голоса, он осторожно выглянул.

Спасатели в форме наклонились у стола. Действовали быстро и слаженно.

Мишка задержал дыхание и, стараясь не шуметь, побежал прочь.

– Спасатели! – шептал он, скользя на снегу между деревьями. – Герои!

Неожиданно вышло солнце. Серая скользкая тропа засверкала пронзительным снежным светом. Зашевелились деревья. Они вдруг сделались голубыми и потянулись ветвями в небо. Воробьи взлетели, как искры. И скрылись за голубыми ветвями. Буквы на табличке «Трасса неутомимых ветеранов» запрыгали, как Крыши далёких домов стали цветными, будто сказочные. И туда, к этой сказке, стремилась лесная тропа.

Мишка что-то такое почувствовал. Даже остановился.

Вдруг так красиво!

Ему захотелось вобрать в себя и эту тропу, и лес, и далёкие крыши домов. Вобрать и оставить внутри навсегда.

Мишка зажмурился на секунду, а потом широко открыл глаза. Вокруг прозрачно и тихо. Даже воздух затих. Как будто рядом что-то хорошее. Как тёплый свет в родном окне. Ты идёшь и в густом тумане, ничего не видишь, но чувствуешь. Он есть. Тебя там ждут. Вглядываются в окно, волнуются:

– Где же наш Миша? Когда придёт?

И Миша идёт. Он уже близко.

Дома его уже ждали. Бабушка уже знала и о его побеге с урока физкультуры, и об оставленном в классе портфеле.

Но при виде Мишки бабушка проглотила все слова.

Внук стоял, как покорёженный в боях танк-ветеран, с отметинами от пуль и попавших снарядов. Лицо в царапинах, куртка грязная, будто её протащили на машине за верёвку по лужам. На коленях – пятна, а во всклокоченных волосах застряли еловые иглы.

С ботинок натекла мутная лужа.

Наконец, бабушка, очнулась. Бегло оглядела повреждения во внуке, удостоверилась, что танк, то есть непутёвый внук, хоть и поцарапанный, но без тотальных повреждений.

– Ну? И где они? – наконец пропела она неестественно ласково.

– Кто? – насторожился Мишка.

– Разве ты не дрался со стаей бешеных собак?

– Ну, ба…

Мишка уже выучил бабушкин лексикон.

– И кому досталась тухлая рыба с помойки? Уверена: не тебе! Что за тетёха, – разошлась бабка, разворачиваясь и стремительно разворачиваясь в свою комнату. – Ума не хватает говно посолить!Я не нанималась… целыми днями убираешь, убираешь…

Ворчала она уже из своей комнаты, из-за закрытой двери.

Мишка притворно вздохнул – сегодня он легко отделался. Он же не виноват, что свежий новёхонький снег расползался под подошвами, земля липкая и грязная, а корни разляпались и хватали за ноги. Конечно, он упал, и не раз. Лицо и руки исцарапаны вредной ёлкой, когда Мишка натягивал на макушку опознавательный пакет. Ну, испачкал куртку, ну, щёка в крови. Заживёт!

Конец ознакомительного фрагмента.