Быстро догадавшись, чем тут пахнет комдив 1 гвардейской дивизии, который прекрасно знал мой авантюрный склад характера, вышел вперед и решил высказаться.

— Вероятнее всего германцы уже закрыли кольцо окружения и шансы на прорыв минимальны. Мы ничего не можем сделать в данной ситуации. Следует сосредоточиться на укреплении следующего рубежа обороны…

— Мы своих не бросаем! — мой жесткий тон остановил Казнакова. — Необходимо любым способом организовать прорыв окружения для вывода двадцатого корпуса на запасные позиции или дальше в тыл.

— Лейб-гвардии Конный полк готов немедленно выступить на помощь в полном составе, — первым поддержал меня генерал-майор Гартман, чем вызвал неодобрение своих командиров Скоропадского и Казнакова.

Хоть Гартман и попал сюда только из-за знакомства со мной, но снова готов показывать свой лихой гвардейский нрав. Эх, жаль, Гурко перевели, и он во второй армии командуют шестым армейским корпусом. Еще один толковый генерал бы сейчас не помешал.

— Господа, неужели только у моих бывших сослуживцев по гвардии осталась храбрость? Вы несколько дней мнетесь, как девицы перед первой брачной ночью, обсуждая положение на фронте. И не делаете ровно ничего для исправления положения! Сейчас там погибает сорок тысяч русских солдат! А вы все ждете, когда за вас кто-то примет решение.

— Не стоит принимать поспешных решений. Этом может быть ловушкой для нас! — подал голос Скоропадский и под моим взглядом быстро замолк.

Ренненкампф, как и Литвинов молчали, ожидая заслуженного выговора. И тут ко мне пришло осознание ситуации. Верховный Главнокомандующий и император полностью сконцентрировали на Юго-Западном фронте, где были большие успехи, поэтому возможность «сбагрить» не самый популярный фронт против Германской империи на мои плечи просто идеальное решение для опытных интриганов. Заодно и сбить крылья резко взлетевшему родственнику. Чем больше я здесь находился, тем больше понимал, что дураками два Николая не были и прекрасно понимали возможности немцев. А раз на меня хотят спустить всех собак в случае провала, то и нечего сдерживать себя.

— Перед нами всеми стоит задача прорвать блокаду и помочь двадцатому корпусу выйти из окружения. Это не обсуждается! Готов выслушать ваши предложения.

— Конный рейд, — снова пошел мне навстречу генерал Гартман. — Грязь не позволит машинам и артиллерии быстро добраться до линии фронта. Для нас скорость имеет приоритетное значение.

— Неплохая идея. Какими свободными силами мы располагаем?

— Первая гвардейская кавалерийская дивизия и бывшая дивизия генерала Гурко, — доложил Литвинов.

То есть самые боеспособные кавалеристы сейчас в резерве.

— Предлагаю всем присутствующим совместно подготовить операцию по спасению двадцатого корпуса. Владимир Оскарович, прошу вас активно участвовать в обсуждении плана операции.

В итоге было принято решение с утра выдвинуться на помощь окруженному подразделению в составе сводного конного отряда. Четвертый армейский корпус выйдет чуть позже нам навстречу по мере готовности и в случае необходимости окажет полную поддержку отступающим подразделениям.

После выхода из штаба я немного поговорил со знакомыми офицерами гвардии на тему войны и политики. При мне они могли говорить без страха за собственную карьеру. Недовольство в среде военных обычно имеет накопительный эффект и пока все было нормально. Есть некоторые намеки на отрезвление в плане мыслей о быстрой победоносной войны с наградами и новыми званиями. Постепенно офицеры понимали, что война превращается в бессмысленную мясорубку, где личные перспективы далеко не безоблачны.

А так в мире особо ничего не изменилось. Каждая страна через рупор пропаганды заявляла, что ведет оборонительную войну. Особенно в этом плане немцы усердствовали. В наших СМИ тоже всякого хватало, правда из газет я узнал об отъезде императрицы, которая так и не смогла уговорить супруга сменить гнев на милость… и о своей помолвке с Ольгой. Даже в статье ощущался шок от этой новости. Теперь меня будут добавлять в расклады все внутренние политические силы, а это то, чего я хотел бы избежать.

Ранним утром, взобравшись на коня, я улыбнулся солнечным лучам, что пригревали меня, напоминая тот злополучный день. В феврале в Восточной Пруссии плюсовая погода, в то время как в центральных Регионах России еще стоят морозы. Хотя лучше морозы, чем пронизывающий ветер с дождем и грязь. Но хватит о погоде. Сегодня пять сотен моих бойцов покажут себя в деле. Пусть сейчас половина из них и смотрится верхом неуместно, а некоторых и вовсе пришлось посадить в повозки все это неважно. Имеет значение лишь эффективность в бою.

На фоне многотысячных армий одни батальон капля в море, но любой инструмент надо уметь правильно применять и тогда полтысячи будут стоить многих тысяч солдат противника. Главное воинские навыки и воля к победе. У многих солдат с этим есть, были и будут проблемы. По пути нам, как раз встретились части отступающего третьего корпуса. Вид солдаты имели далеко не для торжественных маршей, но при виде гвардии выпрямляли спины и даже немного приободрились.

— А вот и командующий третьим корпусом явился. Генерал от инфантерии Епанчин Николай Алексеевич, — с усмешкой заявил Гартман, придержав коня при виде двигающейся нам на встречу процессии.