Путешественник с сомнением и, кажется, немного свысока смотрел на спрашивающего. Не задаваясь вопросом, почему это так (а задайся он им, пришлось бы тут же доискиваться и до причин, по которым он оказался здесь и в луже), он чувствовал за плечами огромный опыт жизни и особое знание, должным образом упакованное и надежно покоящееся в душе. Правда, этот опыт, при всей его ясности и великом размахе, был не таков, чтобы называться определенным, и не вполне понятно было, как его применять, и знание было не тем, которое отвечает на все вопросы и твердо держит в раз и навсегда установленной колее. Путешественник видел в себе, что ему, владеющему этим большим знанием, легче сказать, чего он не знает, чем даровать окружающим, тем более посторонним, вроде этого малого, который обратился к нему за помощью на неведомой платформе, что-либо смахивающее на указание, совет или наставление. Например, он совершенно точно не знал ничего о Беловодске и был готов, поскольку поезд грохотал уже совсем рядом, за спиной, и следовало как-то вежливо отделаться от незнакомца, с неподкупной честностью расписаться в своем незнании.

– Никогда и не слышал даже ни о каком Беловодске, - просто ответил путешественник и для убедительности пожал плечами.

– Ну как же...
– огорчился незнакомец.
– Беловодск... город... большой старинный город... неужели не слышали? Мне туда позарез нужно!

Мимо покатились освещенные вагоны со скрипом и металлическими вздохами тормозящего поезда.

– Ничем не могу помочь!
– прокричал путешественник в поднявшихся на платформе шумах.

Незнакомец понурился, а огорчивший его человек взошел на подножку остановившегося перед ним вагона. Из тамбура он посмотрел на своего случайного собеседника, до разлуки с которым остались считанные мгновения. На лицо незнакомца упал свет из вагонного окна, и оно мгновенно сморщилось от недоумения, выдавив из-за этого и отбросив все черты, определяющие его достоверность. Это была теперь рисованная маска растерянности, невразумительной обиды, какой-то маленькой драмы, и в нижней ее части подрагивали полоски губ, как будто несчастный заплутай все еще произносил приметы нужного ему города, которые могли бы полезно освежить память уезжающего от него путешественника.

– Что же мне делать?
– уныло вдруг выкрикнул он по-птичьи раскрывшимся отверстием рта.

Путешественник улыбнулся и покачал головой.

– Возвращайтесь домой, - сказал он сквозь очередной вздох металла. Больше я ничего не могу вам посоветовать.

Незнакомец тоже покачал головой, он не принял совет, отмел его. Какая-то нужда гнала его в Беловодск, может быть, не столь безусловная, как он, корчась и гримасничая, попытался внушить путешественнику, но и не такая, чтобы он отказался от своей цели только потому, что потерял ее из виду.

Дверь с громким стуком захлопнулась, и поезд тронулся, тяжело раскачиваясь, с натужным сопением набирая большую скорость движения.