Снова детство вернулось в душу Ореста Павловича, в который уже раз околдовав упованиями на помощь со стороны. Его все-таки возьмут в цирк. С ужасом и отвращением покончив на берегу безымянного ручья с наготой, едва не убившей его, он бросился на поиски друга. Кто-то видел Иволгина отъезжающим от гостиницы в первоклассной машине, видели его и в лесной чаще, и в каждом из описанных эпизодов Иволгин ужасно спешил. Членов помчался на автобусную остановку.

Иволгин жил в старинном доме на Кремлевской набережной. Он увидел Членова в окно и только потому открыл на звонок в дверь. Писатель уселся в кресло, готовясь к обстоятельной беседе и совершенно не чувствуя, что хозяину не до него. Квартира у Иволгина была что надо, и Членов с завистью озирался. Он кое-что зарабатывал, конечно, у Коршунова, но о том, чтобы зажить на широкую ногу, как его преуспевающий друг, не приходилось и мечтать.

Я спокоен, благоразумен и по-своему дальновиден, увещевал себя Членов, в мои годы жизнь еще имеет значение, и надо устраивать ее любой ценой, даже если каждый день все приходится начинать сначала. Он сидел глубоко в кресле и ждал хозяина, который исчез в соседней комнате. И был немало поражен, когда Иволгин появился в облике какого-то нелепого рыболова-любителя. Все на нем было дешевое, поношенное и, как казалось Членову, именно тем и бросалось в глаза. Но сам Иволгин думал, что отлично замаскировался под рядового гражданина.

Как Членов был поражен его новым образом, так Иволгина поразило, что Членов находится в его квартире.

– Я думал, ты... зайдешь и уйдешь. Что тебе здесь нужно? Зашел, ушел... в общем, заглянул на минутку. Это правильно. А ты что здесь делаешь?

Раздражение Иволгина нарастало, он остановился посреди комнаты, набычился и посмотрел на Членова исподлобья.

– Как что?
– простодушно удивился Орест Павлович.
– Я к тебе приехал... Слушай, ты не заболел? Для чего ты так вырядился?

– Мне угрожает смертельная опасность, - без обиняков заявил банкир, с суровым трагизмом видавшего виды человека выводя новые грани своего существования, которых лучше никому не касаться неумелыми и бессильными помочь руками.

Членов уточнил:

– Ты о том, что говорил Кащей?

– Да, да...
– нетерпеливо подтвердил Иволгин.

– Но я здесь не при чем!
– горячо воскликнул Членов.
– Я денег у жуликов не брал, заводы и фабрики не скупал, порнографией не торговал, у меня и счета своего в банке нет!

– Я должен бежать!
– вел свое Иволгин.
– Скрыться! Все бросить! Квартиру, бизнес, жену!

– Возьми меня с собой!

– Зачем?
– на мгновение оторопел банкир.
– Тебе-то ничто не угрожает.

– Угрожает или нет, а только я больше не могу жить по-прежнему... все прежнее для меня закончено!
– выкрикнул писатель.

– А я не развлекаться еду, - отрезал Иволгин и резким, рубящим жестом показал, что отрезает Членову и пути в его новую жизнь.

– Мне нужны деньги, мне нужна женщина, нужен настоящий друг. объяснил Членов, загибая пальцы для полноты и убедительности своего перечисления.
– Мы поедем на машине?

– Никаких машин!
– возразил Иволгин.
– Электричка... Как все обычные люди, простые смертные... Затеряться в толпе - вот что главное.

Так Членов, который отделался у Кащея пинком, стал беглецом, как если бы тот угрожал ему чем-то гораздо более страшным. Банкир не хотел брать его с собой, но писатель увязался за ним, перестав спрашивать разрешения.

Тогда Иволгин заставил его снять приличный пиджак и надеть легкую поношенную курточку, которая затрещала под напором большого тела. Тревожно озираясь, они вышли на улицу и зашагали к трамвайной остановке. У Иволгина, казалось, глаза выросли на затылке, но и такое остросюжетное напряжение сил и возможностей не разгадывало и не разоблачало слежку. Иволгин видел сейчас своего приятеля простофилей и даже чем-то вроде деревенского дурачка, а себя мудрецом, и так было потому, что он сознавал враждебность мира, а Членов всего лишь беспечно и слепо катился по воле волн. Но банкир окончательно почувствовал бы и утвердил свое превосходство над Членовым, если бы увидел еще и посланцев Кащея, - для чего ему была нужна такая страшная определенность, он не знал, однако не сомневался, что ликовал бы как дитя, когда бы мог указать на нее Членову.

– Смотри в оба, - не уставал наставлять Иволгин.

Членов вертел головой во все стороны.

– Да не так, - сердился финансист.
– Ты же похож на испуганную курицу, любой заподозрит, что с тобой что-то неладно. И это инженер человеческих душ!

– Говорят, я плохой писатель, - печально вздыхал Членов.

Они приехали на вокзал, где все было чересчур убого и скучно для дельца, с некоторых пор привыкшего к достатку. На огромной площади, куда бесформенная громада вокзала выходила фасадом, Иволгин почувствовал себя неуютно. Ему казалось, что кольцо сжимается вокруг него, смерть уже дышит ему в затылок.

Они влились в толпу, бурлившую у киосков с разной снедью. Иволгин заявил, что проголодался, и, купив пару бутербродов под горячий кофе, расположился за грязным столиком. Отсюда просматривалось большое пространство между кассами пригородных поездов и перроном. В сущности, банкир для того и затеял трапезу, чтобы без спешки и внимательно оглядеться.

Членов, который все еще был не в состоянии осмыслить свое новое положение, завел унылую шарманку:

– Что все это значит? Разве этот Кащей так уж опасен? Разве он посмеет тебя тронуть? Поверь, мы уже отделались от него. Я принял удар на себя! Сейчас не время говорить об этом, но когда-нибудь ты узнаешь подробности и поймешь, что у тебя есть все основания быть мной довольным. Знаешь что, давай прилично зарабатывать, Паша. Зачем все бросать и бежать неизвестно куда? Что, например, скажет твоя жена? Не одобрит, нет... Куда нас несет? Кстати, положение, в которое ты ставишь свою жену, приводит к вопросу: зачем обрекать бедную женщину на одиночество? Одиноких людей и без того пруд пруди... Давай честно работать и никому не мешать, Паша... Мне тесно в этой курточке...