– Ты серьёзно? – наконец спросил Тэко Машши, сам не зная, зачем. «Ты серьёзно?» – вопрос из книжек. А мы не в книжке, мы – настоящие. Если она говорит, значит так и есть.

– Он мне приснился вчера под утро, – сказала СаТаМи. – Как я понимаю, он тогда и погиб. Извинился, что сдуру попал в перестрелку. А потом извинился ещё раз. За то, что намерен здорово усложнить мне жизнь. И назвал своё имя. Он в Шигестори был генерал Бла Саваши. Сказал, имя – это просто на память, как сувенир. Я так плакала, что проснулась. И наяву тоже плакала. Впервые в жизни за девятьсот с чем-то лет. А потом увидела эту девчонку. И сразу поняла, за что Там Кин извинялся. И что я его, негодяя, всё равно люблю.

– Невероятно, – вздохнул Тэко Машши.

– Да, – согласилась Сарелика Та Митори. – Чудо как есть. Но ещё большее чудо, что с этой девчонкой оказалось можно договориться. С младенцем! С ней так же легко, как всегда было с ним. Я ей сразу сказала: «Дорогой генерал Бла Саваши, на всякий случай напоминаю, что главное правило этого дома – не будить меня по утрам. За это я буду брать тебя с собой на работу, на вечеринки и в путешествия. И книжки тебе вслух читать». И что ты думаешь? Полночи ей новый роман Хады Лоши читала, «Весёлое море, весёлый мертвец», тот самый, который Там Кин принёс в конце осени, и Гая Эника перевела. Ты бы видел, как эта красотка внимательно слушала! А как противно она орала в неудачно переведённых местах! И с утра меня не разбудила. И видишь, даже кофе спокойно попить дала. И до сих пор сладко дрыхнет. Ну слушай, с таким младенцем вполне можно жить! Я пока взяла отпуск, чтобы привыкнуть к этому новому обстоятельству. А потом будем вместе ходить на работу, куда деваться, я обещала моему генералу показывать ей корабли. Короче, друг мой, это такое счастье. Такое горе. Там Кина со мной больше нет, он есть. Всё вместе, всё сразу. Так больно, так смешно, так красиво. Так хорошо.

– Ну, вы с Там Кином всегда были странные, – улыбнулся ей Тэко Машши. – Я даже, знаешь, не очень-то удивлён! – И, помолчав, добавил, вкладывая всего себя в каждое слово: – У тебя и этой малышки будет очень хорошая жизнь.

Был готов, как минимум, хлопнуться в обморок, а то и в больницу до самого лета с полным истощением загреметь. Всё равно оно того стоит, этим девчонкам, древней и новорожденной, поддержка словом адрэле точно не повредит. Но сил у него вообще не убавилось, даже в глазах не потемнело ни на миг. Похоже, вместо магии получилась обычная констатация факта. Судьба, молодец такая, сама, без посторонней помощи и подсказок любит их.

• Что мы знаем о жителях Сообщества Девяноста Иллюзий?

Что вряд ли правильно их называть словом «люди». С виду – люди, но внешность обманчива. Они вообще не такие, как мы. (При этом сами уроженцы Сообщества Девяноста Иллюзий называют себя «людьми» и не парятся. Им всё равно, насколько они соответствуют чьим-то там представлениям о том, что такое собственно «человек».)

• Что мы знаем о жителях Сообщества Девяноста Иллюзий?

Что антропоморфность – их и обитателей двух с лишним сотен других миров, откуда Ловцы носят книги, – вовсе не означает, будто человек – единственная возможная форма разумной жизни. На самом деле, похожих на нас очень мало, по меркам Вселенной – всего ничего. Не самый популярный вариант упаковки для бессмертных сознаний. Но по-своему интересный и наверняка имеет какие-то, пусть неочевидные со стороны преимущества, – так звёзды, планеты, стихийные духи, ветры, тени, костры, океаны, тучи, деревья, туманы, жуки, ангелы, космические течения, осьминоги, вулканы, метеориты и все остальные при случае вежливо говорят.

• Что мы знаем о жителях Сообщества Девяноста Иллюзий?

Что они получились с виду похожими на людей, поскольку их удивительные города и лежащие между ними пространства родились когда-то именно из человеческих грёз. Все, мечтая об удивительных волшебных мирах, чаще представляют их гипотетических обитателей себе подобными, или хотя бы очень похожими, чем чёрт знает кем. (Так, достоверно известно, что гигантские камни мира Гегувы, крайне недовольные своей неподвижностью, миллионы лет романтично мечтали о чудесных полётах, сочиняли о них поэмы, записывали их трещинами на своих огромных телах, и эти поэмы, в конце концов, стали причиной рождения Геввы – невообразимого пространства в никому не доступной области космоса, идеально подходящего для жизни и приятного взаимодействия пребывающих в вечном счастливом полёте камней.)

Мир, не приспособленный для привычного бытия и заселённый чем-то непостижимым, – это для нормального человека скорее кошмар, чем мечта. Но из девяноста иллюзий, входящих в Сообщество, ни одна даже близко на кошмар не похожа. Это, кстати, не просто удачное стечение обстоятельств, а закономерность: живое создаётся только любовью, страх легко разрушает, но не способен породить настоящую жизнь.

• Что мы знаем о жителях Сообщества Девяноста Иллюзий?

Что будучи частью реальности, которая состоит из овеществившихся грёз, сновидений и вымыслов, на манер покрывала, сшитого из цветных лоскутов, эти люди отягощены достоверностью ровно настолько, насколько необходимо, чтобы обнять друг друга, посадить дерево, построить корабль, или выпить вина. Им даже больно почти никогда не бывает – я имею в виду, физически, душа-то, зараза такая, в любых обстоятельствах найдёт повод погоревать. Впрочем, нам их душевные муки показались бы просто недостаточно приподнятым настроением. А им, даже самым стойким, наши шкуры лучше вовсе не примерять; впрочем, они и не смогут, сколько бы книжек о наших бедах ни прочитали и как бы близко к сердцу ни приняли. Примерно как цветок при всём желании не сумеет вообразить себя ржавой пилой.