— Как интересно, — ровным голосом сказал Дронго.

Они вышли из комнаты. В коридоре стояли несколько человек. Дронго увидел растерянного Раиса Аббасова.

— Они арестовали Фазиля, — сообщил он, — надели на него наручники. Говорят, что нашли у него пистолет. Не понимаю, как такое могло произойти.

— Где они сейчас?

— В кабинете физики. Это в конце второго этажа. Допрашивают Фазиля. Вы можете как-то ему помочь?

— Сейчас посмотрим, — Дронго в сопровождении Вейдеманиса прошел по коридору, туда, где толпились люди.

— Разойдитесь, — командовали полицейские, — разойдитесь. Не толпитесь здесь.

Рядом стоял растерянный директор школы. Дронго протиснулся к нему.

— Не понимаю, что происходит, — несколько раздраженно сказал директор. — Неужели все это нужно было проводить в нашем здании? Для работы полицейских есть и другие места. Это не правильно.

— Конечно, не правильно, — согласился Дронго, — но в любом случае зло должно быть наказано. Иначе исчезает само понятие справедливости. Если зло торжествует, то как люди могут поверить в идеалы, которые вы им пытаетесь привить?

— А мы уже давно забыли об идеалах, — сказал директор, — мы теперь даем детям только информацию. Идеалы остались там, в прошлом. Может, это и к лучшему, иначе наши ребята, выходя отсюда, сталкиваются совсем с другой реальностью.

— Вам не кажется, что это несколько цинично?

— Зато правильно. На каждый праздник в классах собирают гроши, чтобы купить преподавателям какие-то подарки. Думаете, это не унижает людей? Самих преподавателей. И вы полагаете, что дети об этом не знают? Разве могло такое произойти лет двадцать назад? Я не жалуюсь, я просто спрашиваю. А вы говорите — идеалы…

. — Без них трудно жить, — убежденно сказал Дронго, — и не пытайтесь показаться мне особым циником. Я все равно не поверю. Циник не стал бы столько лет работать в школе. Для этого нужен особый душевный настрой… Извините, — он прошел дальше.

Курбанов, недовольно взглянув на него, тем не менее, пропустил их с Вейдеманисом в кабинет физики, где майор Ахмедов уже допрашивал Магеррамова. Рядом с задержанным стоял полицейский. На руках у Магеррамова были наручники. Он был явно напуган, все время озирался, вздрагивал.

— Я был прав, — торжественно сказал Ахмедов, когда они вошли в кабинет, — он убийца. Полицейский видел, как он пытался перепрятать пистолет. И мы его сразу задержали. Он даже не успел выбросить оружие.

— Это не я, — ошеломленно произнес Магеррамов, — я не убивал. Честное слово, я не убивал.

— Что случилось? — спросил Дронго, усаживаясь на парту. — Как это произошло?

— Сейчас начнет врать, что нашел пистолет случайно, — сказал Ахмедов, — но в такие игры мы не играем.

— Давайте по порядку, — попросил Дронго. — Как все произошло?

— Мы прошли по коридору, — лепетал Магеррамов, задыхаясь от ужаса, — и я увидел, как за батареей что-то блеснуло. Когда остальные мужчины отошли покурить, я подошел к батарее и достал пистолет. Я так обрадовался… Думал, сразу же сдам его следователям. Но кто-то из полицейских увидел меня. Наверно, наблюдал за мной. И сразу закричал. Я не успел ничего объяснить… — он попытался поднять руку, чтобы вытереть пот со лба, но обе руки поднялись одновременно — он забыл, что был в наручниках. Металл глухо звякнул. И Магеррамов тихо заплакал.

— Ох эта ваша корпоративная солидарность, — покачал головой Дронго, — столько лет прошло, а ничего не меняется. Если вы сотрудник органов, значит, истина в последней инстанции. Если человек работает в торговле или занимается финансами, значит, априори жулик. Дурацкие схемы. Вы не находите, Ахмедов, что сейчас несколько другое время?

— При чем тут время? — обиделся Ахмедов. — Его нашли с пистолетом в руках. Я же не строю свою версию только на этом основании. Вы хотели конкретного доказательства, вот оно перед вами. Все совпадает. Что вам еще нужно? Я был прав. Вспомните рассказы его бывших одноклассников. Ларченко издевался над ними перед тем как они пошли в горы, причем смеялся над обоими, над Магеррамовым и Самедовым. Может, между ними тоже что-то произошло и задержанный ненавидел более всего своего товарища, с которым они так опозорились. Потом убили Ларченко, потом Рамазанову, теперь Керимова. Все сходится.

— Вам не кажется странным, что человек, проживший тридцать с лишним лет, сделавший довольно неплохую карьеру в банке и в министерстве, вдруг становится убийцей? — спросил Дронго. — Чем вы это объясните? Только теорией Фрейда? Кстати, многие его последователи не считали его учение абсолютно совершенным. Взять хотя бы Юнга. А вы пытаетесь списать все на подсознательные мотивы. Получается, что они столько лет дремали, а затем проснулись? Так не бывает, Ахмедов.

— Бывает, — упрямо ответил майор, — я знаю, что вы большой специалист в своей области, но мы тоже проходили психологию. Возможно, толчком явилось увольнение Магеррамова с работы, тогда он обозлился на весь мир. Он вполне мог считать виноватым в этом своего бывшего одноклассника, прокурора Керимова. И начать мстить всем, кто был рядом с ним, чтобы постепенно дойти до Керимова.