– Не надо было сюда лезть!
– процедил Тромбон.

– Заткнись!
– процедил Степан.
– Лучше гляди по сторонам, чтобы никакая падла на спину не запрыгнула!

Командир запрокинул голову и посмотрел на контур моста едва различимый в зыбкой мгле. Обратный путь представлялся ещё более сложным. Ползти и ползти.

Железные балки обрушившегося пролёта валялись в десяти метрах поодаль. Среди них трупы погибших компаньонов.

Степан посмотрел на Кондрата и двинул его плечом.

– Пошли!
– кивнул он.
– Надо братишку забрать!

2

Федька лежал в сторонке. Наполовину в жидкой грязи, за кучей камней и почерневших веток.

– Как же так его угораздило?
– опять запричитал Кондрат.
– Не хотел он идти в этот рейд, как будто чувствовал.

– Перестань выть!
– жёстко одёрнул Степан.
– Ничего не поправишь, так чего душу травить?!

Он с силой пихнул брата в грудь и, перешагнув через бревно, остановился рядом с телом Федьки.

Помедлил немного, нагнулся и перевернул тело лицом вверх. Ссадины на коже, сломанная рука, рёбра... И вдруг он увидел как что-то чёрное, блестящее и плоское стремительно заползло в перекошенный рот Федьки. Увиденное настолько потрясло, что он отскочил от тела брата как ошпаренный.

– Мать тебя так!
– процедил Тромбон.
– Что это за мразь у него в пасти?

Приятель стоял за спиной и опасливо смотрел на Федьку.

Степан отступил на шаг, покосился на Тромбона и сморщился от брезгливости. Чёрный заострённый краешек, торчавший изо рта Федьки пошевелился, ритмично задрожал и окончательно скрылся из вида.

– Паразит какой-то, - проговорил Степан.
– Может червяк, или...

От его слов Кондрата вырвало. Он отбежал в сторону и начал натужно кашлять.

– Говорил здесь живут демоны, - зашептал Тромбон.
– Люди врать не станут!

И вдруг Федька зашевелился. Сначала робко завозился по грязи руками, затем захрипел и, распахнув глаза, конвульсивно вздрогнул.

– Живой!
– закричал Степан.
– Он живой!..

десять лет спустя

Степан заковылял к железной двери, открыл её и заглянул в комнату. Федька сидел на стуле запрокинув голову назад. Скрюченный, посеревший, безжизненный, но живой. Об этом говорило сиплое дыхание и ритмичное подрагивание рук.

«Живой!.. Он живой!..» - слова так в голове у Степана и застряли. Но был ли он живой по-настоящему? Мысли вернулись на десять лет назад. Тогда он сразу понял, что существо, которое они притащили к лекарю в «Эдем» к родному брату Федьке имело весьма отдалённое отношение. Ни единого проблеска разума, только рефлексы и примитивный набор потребностей. Даже у домашних животных больше. Доктор возился с ним неделю, но привести в чувство, несмотря на все усилия так и не смог.

– Здесь ему не помочь, - сказал лекарь.
– Вези на «Большую землю».

Про мерзкого паразита проникшего в тело брата он умолчал. Для себя Степан решил, что станет заботиться о Федьке до тех пор пока тот не выздоровеет.

Но шли дни, а никакого положительного результата не наступало. Раны зажили, кости срослись, но разум остался в потёмках. Жизненные процессы ограничивались лишь естественными потребностями.

В подвал спустились Кондрат и Захар. У обоих в руках металлические клещи какими кузнецы удерживают на наковальне раскалённые болванки.

Братья остановились за спиной Степана и молча уставились на неподвижную фигуру в глубине комнаты.

«Закончился очередной цикл. Прошёл месяц, и значит появился очередной шанс выправить ситуацию, - подумал Степан.
– «Паразит» должен сменить шкуру. Возможно частично выползет из Федькиного рта наружу как было в первый раз, и нам всё-таки удастся его схватит. Каждый месяц мы надеемся, что на этот раз повезёт. Но он очень осторожен и практически не показывается. Высовывает краешки гнусных щупалец, которыми выталкивает старую кожу и всё».

Степан поёжился и посмотрел на братьев.

«Паразит хитёр, он знает, что мы его стережём, он нас слышит и наверняка чувствует обонятельными рецепторами. Чувствует как крыса приманку. От того и осторожен. За Паразитом нужно следить в оба, потому что никогда не знаешь, когда он начнёт действовать. Сколько же было попыток его извлечь из нашего несчастного братца? Жаль что ни одна не увенчалась успехом».

Старший Стремач тяжко вздохнул и медленно вошёл в комнату.

«Паразит на удивление силён, а ещё этот ублюдок очень мстительный и не прощает ошибок. В первый раз я смог вытащить его лишь на ширину ладони, тянул изо всех сил и всё же этот подонок ускользнул. А потом он отомстил. Ну ещё бы, ведь он был в ярости, когда у меня в пальцах осталась часть его щупальца. Он полностью подчинил себе Федьку, и тот как разъярённый зверь бросился на нас. Кондрату чуть глаз не выбил, мне руку сломал. Даже втроём мы не могли его утихомирить. А ведь Федька всегда был слабаком».