И именно тут Саймон решил вмешаться. Не было времени обдумать какой-то план, приходилось действовать под влиянием первого порыва, но, по крайней мере, неожиданность давала ему в руки инициативу, да и им могло бы показаться, что он владеет ситуацией. Итак, Саймон распахнул двери и стал, загородив проход, с ружьем у бедра.

— Вы меня искали? — вежливо спросил он.

Все были настолько потрясены, что замерли в странных позах, как будто, в стоп-кадре, смешно разинув рты и вытаращив глаза. Появление у врата их тайного конклава человека, с которым они уже день и две ночи пытались расправиться любыми способами и из-за которого потерпели такое поражение, о котором они имели полное право думать, что избавились от него на некоторое время, — было достаточно, чтобы ошеломить их на миг, даже не угрожая оружием.

Их было четверо: ближе всех к Святому — толстый мужчина со свиноподобной физиономией и шрамом, затем высокий, похожий на скелет с толстыми губами, придававшими ему вид мертвой головы негра, — обоих он видел у ложа дона Паскуале, за ними Аль Дестамио и человек, которого звали Сирано из-за его носа. Сидели вокруг обеденного стола, на котором стояли бокалы и бутылка «граппы» под бронзовой люстрой в форме широкого зонтика с единственной лампочкой.

Пепел и окурки сигарет и сигар наполняли тарелку с отбитым краем, использованную как пепельница.

Дестамио первым пришел в себя:

— Он блефует, у него только два патрона. Не посмеет стрелять, потому что знает, что если даже уложит двоих из нас, то остальные двое с ним справятся.

Он сказал это на чистом итальянском, чтобы и Саймон понял. Тот усмехнулся:

— Ну, так кто из вас хочет стать героем и пожертвовать собой для других?

Добровольцев не нашлось.

— Ну, тогда осадите назад, — приказал Саймон, взмахнув ружьем. — Вам некуда деться.

Тип со шрамом и скелет послушались бы без возражений, но Дестамио стоял за «скелетом», фигуры которого не хватило, чтобы закрыть его торчащий локоть, когда Аль полез правой рукой в карман. Напряженный взгляд Саймона поймал это движение, и его голос словно клаксон рассек густой от дыма воздух. Или вы никогда не узнаете, что это за подозрительный тип.

— А я хотел бы узнать, — сказал Сирано и оскалился в усмешке, образовавшей две глубокие складки по бокам его величественного носа.

При этом он сделал кое-что еще. Схватил Дестамио за правое запястье, заблокировав его движение в сторону бедра. Несколько мгновений они напрягали мышцы, пока Дестамио не понял, что его затея сорвана, и тогда всех их залило почти ощутимой ненавистью.

— Ты что, будешь слушать каждого, лишь бы против меня, нон э веро? [33] — рявкнул Дестамио. — Даже этого…

— Хороший руководитель слушает любого, прежде чем принять решение, Алессандро, — спокойно сказал Сирано. — Если хочешь, можешь быть первым, кто пожертвует собой, как он сказал, но ничего не случится, если услышишь, что он нам хочет сказать. Тебе ведь нечего скрывать, правда?

Хрип вырвался из горла Дестамио, который не сумел дать более вразумительного ответа. Неохотно пожал плечами, словно пытаясь сказать, что только идиот может интересоваться такими глупостями. Но злость и беспокойство сверкали в его глазах.

— Вот так-то лучше, — процедил Святой, — теперь можем поговорить культурно.

Подошел к столу, чтобы взять бутылку, и изрядно отхлебнул, не отведя глаз от своих слушателей-пленников. Поморщившись, пожал плечами, но бутылку не оставил.

— Бр-р, — голос его чуть смягчился. — Неудивительно, что людям, которые пьют такую гадость, приходит в голову вендетта. Я начал бы с производителя…

— Как ты сюда попал? — грубо спросил Сирано.

— Аист меня принес, — ответил Святой.

— Но раз ты уже здесь, чего ты хочешь?

— Кое-какую информацию об Алессандро, взамен могу предоставить другую.

— Он тянет время! — закричал Дестамио. — Что бы он мог такого обо мне сказать?

— Вот и я хотел бы знать, — сказал Сирано, как вампир, шевеля своим большим носом.

Он был не глуп. Понял, что Святой не без причины прорывался сюда, чтобы говорить. И не склонен был верить словам Дестамио. Даже малая вероятность того, что это не просто игра с затяжкой времени, не могла быть им отброшена, поскольку могла повлиять на исход их соперничества. Уже зная, как далеко оно зашло, Саймон рискнул своей жизнью, сделав ставку на поддержании вражды, чтобы не дать им вернуться к тому факту, что вместе они могут его уничтожить, достаточно собрать отвагу и заплатить свою цену.

— Разумеется, вы знаете все о его зрелых годах — мягко Саймон. — Но я говорю об его прошлом, когда Аль был еще щенком, извините за грубое слово. Дон Паскуале, несомненно, знал секреты вас всех, но унес их с собой. Аль старше всех вас, и здесь уже никто не может сказать, что рос вместе с ним. Немногие из вас могут надеяться дожить до столь почтенных лет; слишком много у вас профессиональных проблем. Так что немного найдется людей, способных распознать его под именем, которое он носил до отъезда в Америку.