Пилот посадил автограв как мог близко к скальной стене и входу в пещеру, так что долго пробиваться сквозь сугроб не пришлось. Снег облепил голые голени темноволосой, набился в обувь, прилип к штанам. Но стоило ступить на камни, как он мгновенно улетучился облаком пара, словно тело девушки на миг превратилось в раскалённый металл. На мужчине снег не таял так быстро, но это его ничуть не заботило. Лишь русоволосая задержалась, чтобы вытряхнуть мокасины.

Предводительница уверенно направилась к завалу, принялась ощупывать каменные блоки. Кажется, она даже обнюхивала их! Победно вскинула сжатую в кулак руку, потом обхватила плиту, потянула. Весила та центнера три по крайней мере и была плотно зажата соседними глыбами, но девушку это не смутило. Осторожно, стараясь не вызвать обвал, она сдвинула плиту, открыв проход, достаточно широкий, чтобы в него протиснуться. Призывно махнув рукой спутникам, полезла туда.

По ту сторону завала оказалось необычно тепло, пожалуй, жарко после пятнадцатиградусного мороза снаружи. Когда глаза людей справились с резким переходом от снежной белизны к подземному мраку, оказалось, что он не кромешный. Тусклое свечение исходило из глубины пещеры.

Темноволосая терпеливо дождалась, пока несовершенные органы зрения спутников приспособятся, пошла вперёд, переступая откатившиеся от завала камни и крошево рухнувших при землетрясении сталактитов.

Свечение исходило от пучка корней на потолке пещеры. Ни малейшей расщелины не было в этом месте, казалось, корнями пророс сам камень. Тонкие, белые, полупрозрачные, те походили на щупальца экзотической твари. И они шевелились, добавляя сходства!

Предводительница замерла в пяти шагах от корней, затем медленно опустилась на колени. Спутники поспешили последовать её примеру. «Приветствую тебя, Великий Предок! Я пришла продолжить наш род. Помоги мне, поделись силой. Укажи Путь тем, кто явится в этот мир!» Губы женщины едва шевелились, и ни один звук не нарушил тишину пещеры. Мужчина слышал слова в своей голове, русоволосой оставалось догадываться, что происходит.

Предводительница встала, обернулась к спутникам, впилась в них взглядом. Казалось, в каждого по отдельности. Это длилось минуту, две, пять… Первым не выдержал мужчина. Ударил себя кулаком в грудь, воскликнул:

— Учитель Мудрости, я готов! Давай начнём!

Предводительница сделала выбор:

— Нет. Ты! — ткнула пальцем в русоволосую.

Та вздрогнула. Справившись с мгновенным замешательством, поднялась с колен, начала расшнуровывать куртку.

— Почему она?! — Мужчина тоже вскочил. Запротестовал гневно и обиженно одновременно: — Я готовился к этому дню много лет, я прошёл все Обряды! Я умею слушать твои мысли, я вкусил соки твоего тела, я…

Он запнулся, чуть не выпалив: «Делил с тобой ложе!» Совершенно излишнее и неуместное бахвальство здесь, в Обители Предка.

Предводительница не удосужила вниманием его эскападу, повторила, глядя на девушку:

— Ты!

Та, замерев при тираде мужчины, продолжила развязывать шнурки. Она была на полторы головы выше темноволосой, но, казалось, смотрела на неё снизу вверх. Сбросила на пол куртку, стянула штаны, разулась.

Предводительница отвязала бурдюк, подала ей.

— Пей!

Русоволосая глотнула, перевела дыхание и выпила всё без остатка. Вернула бурдюк, медленно, неуклюже переставляя ноги и пошатываясь как под наркозом, пошла к пучку корней. Остановилась, когда те коснулись её обнажённых грудей, легли на плечи и спину.

Корни ожили, ощутив человеческое тепло. Зашевелились, удлиняясь, растягиваясь. Обвили руки девушки, торс, живот, бёдра. Она задрожала мелко, кожа заблестела от выступившего пота.

Корни продолжали ползти по телу жертвы — нет, не жертвы, Избранной! — пеленая всё туже. Натянулись, оторвали ступни от пола, приподняли на добрый метр. Девушка затрепыхалась, как попавшая на крючок рыбина, задышала шумно и громко, ловя воздух открытым ртом.

В следующий миг аллюзия с рыбой на крючке стала полной: один отросток, словно обзавёвшись зрением, устремился прямиком в полуоткрытый рот девушки. Та инстинктивно попыталась вытолкнуть его, но корень принялся толчками забивать себя в глотку и глубже. Заполнил пищевод, желудок. Живот Избранной раздулся, грозя лопнуть, глаза вылезли из орбит, тело задёргалось в конвульсиях, не способное больше издать ни звука, не способное даже дышать. Белёсый сок, выделяемый отростками, смешивался с потом, растекался по коже, покрывал атласно блестящим слоем, обволакивал.

Темноволосая тоже подошла к корню. Ей раздеваться не требовалось, лишь сбросила с ног мокасины, презрительно кривя губы. Подняла руки навстречу двум оставшимся свободными отросткам. Татуировки её зашевелились, соединяясь с рисунком на штанах и безрукавке, презрев разницу между кожей женщины и кожей её одежды. Собственно, разницы уже и не было, предводительница стояла нагая и прекрасная, не шевелясь, не дыша, будто высеченная из камня статуя. Змеи-щупальца ползли по её телу вверх, навстречу корням-щупальцам.

Мужчина созерцал происходящее, не в силах оторвать взгляд. Сокровенное действо захватило его без остатка, вырвало из реальности, возбудило помимо воли. Сколько длится Обряд, он не знал, время то ли замерло, то ли понеслось галопом. Но закончилось всё вовсе не так, как следовало.

Танец щупальце-змей внезапно оборвался. Темноволосая безвольно опустила руки, татуировки замерли, одежда вновь укрыла торс и бёдра. Корни, удерживающие Избранную, разжались, тело упало на камни, застыло грудой измазанного слизью мяса. Предводительница обернулась, переступила через него, подошла к мужчине.