— Вот мы и приехали, — облегченно выдохнул он, выключая музыку. Наконец-то можно выбраться из этой железной коробки.

— А тут мило, — потянулась Ребекка, чтобы отогнать сонливость.

— Знаю, тут надо прибраться, — несколько категорично отозвался Джон. — Но внутри все намного чище и аккуратнее.

— Он так сладко спит, даже будить не хочется, — с любовью посмотрела она на Райана, кивнув на слова мужчины.

— Хорошо, отнесу его в дом, — кивнул Джон, аккуратно подняв притворяющегося спящим ребенка на руки.

Дома имелось сразу три спальных комнаты, так что он отнес его в одну из них. Ребекка разместилась в соседней комнате, куда он и отнес ее вещи. Сам Джон еще до этого поселился в гостевой спальне, в некотором отдалении от двух основных. А сейчас он просвечивал своим рентгеновским зрением дом, ища хоть что-то подозрительное, вроде прослушивающих устройств. И его взгляд остановился на Ребекке, что переодевалась, показывая ничуть не изменившуюся за эти годы фигуру. Хоть Джон и признавал, что это крайне мерзкий поступок, но не мог ничего с собой поделать.

***

Хоумлендер без особого энтузиазма смотрел на камеру, думая только о том, как бы все это закончить побыстрее. Тихий вздох вырвался сам собой, когда он осматривал дом, в котором проходили съемки. Хлопок нумератором и съемка началась, а улыбка уже была на его лице.

— Мой дед построил этот дом своими руками, он был удивительным человеком, — начал блондин, показывая на весь дом рукой. После подошел к пианино, что стоял позади. — О, старое пианино! По вечерам мама садилась и наигрывала нам песни. Скажу честно, большую часть времени мы с отцом мастерили модельки самолетов.

Джон с ностальгическим вздохом посмотрел на стол, где аккуратно лежали абсолютно новые модельки самолетов, купленных вчера. А уж краска... тут ею и не пахло.

— Прямо чувствую запах... серебренной краски, — он прошел мимо, взяв в руки фотографию в рамке, с грустью смотря на нее. — Жаль что он не дожил до момента когда я летал с "Голубыми ангелами". Он бы с ума сошел.

— В центре я, — с улыбкой показал он на камеру фотографию каких-то моделей, которых наняли для этой фотосессии. Красивая получилась семья. — Люблю вас, мама и папа.

— Стоп! Снято! Переходим к следующей локации, — оповестил режиссер. Джон наконец-то убрал с лица эту радостную улыбку, наблюдая как люди переносят оборудование внутрь следующей комнаты. Гримеры подправили грим на его лице и съемка продолжилась.

— А это моя спальня! Мой зал славы. Здесь ничего не изменилось, — показал он на полку, где стояли какие-то награды и взял оттуда очередную рамку с фотографией, показывая ее на камеру. — А это моя команда. Разумеется, в полную силу я играть не мог. Но скажем так, мы... нередко побеждали, — он прошелся по комнате, осматриваясь. — Это все так волнительно... вернуться в отчий дом.

— Отлично. Снято.

Дальнейшие съемки заняли всего час, за который пришлось рассказать слащавую историю о матери, которая и приволокла его в бейсбол. И конечно же о торте в форме бейсбольного поля, которое она пекла сама. Отдел маркетинга превзошел сам себя по клишированности. К концу его просто тянуло блевать от вида камер и от самого дома. Поэтому неудивительно что когда все закончилось, он тут же оттуда вылетел прямо в небо.

Тихо выдохнув, он закрыл глаза, наслаждаясь полетом. За пару минут он уже был около башни Воут, куда и вошел, взглядом окинув съемочную команду, что была перед ней. Мейв помахала ему рукой, на что он помахал в ответ, перед тем как войти. Ее съемки проходили здесь, где она должна дать интервью, усиленно показывая свою человечность.

Выйдя из лифта, Джон направился в кабинет Стиллвелл, которая позвала его с помощью одного из ассистентов. Он вошел без стука, застав женщину за документами. Она подняла на него взгляд и со вздохом отложила бумаги.

— Ты знаешь почему я тебя позвала, Джон? — наконец-то спросила Мэдлин.

— Дай угадаю. Это по поводу Поезда-А? — улыбнулся Джон, намотав на руку свой плащ, чтобы нормально сесть в кресло.

— С чего ты решил, что можно запирать человека в... вот так? — даже как-то неуверенно промолвила Стиллвелл.

— Ему нужна была помощь, — пожал он плечами.

— Как и Глубине? Джон, ему выдали психотерапевта именно для того, чтобы он помог ему обрести уверенность. Нельзя просто так вмешиваться в этот процесс

— Он влюбился в дельфина.

— Что? — ошарашенно спросила Мэдлин.

— Пока этот психотерапевт "пытался" ему помочь, он уже влюбился в дельфина, Мэдлин, — вздохнул Джон. — Вмешательство было необходимо по крайней мере потому, что он собирался совсем недавно похитить его. Если бы я не вмешался.