— Это была ты?!

— А кто еще! Если надо всех рядом с тобой похороню! Оставь этот мир мне! Поняла! Я ребенка рожу Диме! Он мой! — удушающе агрессивный взгляд. И полное энергетическое отвращение. Не просто ненависть или злоба. Нечто более глубокое, адски откровенное и темное витало в воздухе.

— Ты сама не слышишь что несешь! — значит Тобольский дочь покрывал. И спасал Элину от нее. Он ничего не сможет сделать с Алиной. Она же его дочь!

— Ты залезла в такую задницу, что даже не подозреваешь о ее вонючей среде! Мой папаша тот еще Синяя борода. — она откинула от себя Элину и подошла к окну. — вставай. Уведу тебя из этого дома. Скину с обрыва. Или все же хочешь с Дорном поиграть?

Элина медленно поднялась, натягивая на себя одеяло. Но ноги отказывались слушать. Медленно по стене сползла на пол. Теперь укрытая тонкой тканью.

— Что тебе от меня надо, Алина? Ты равняешь наши жизни там, где нельзя их сравнить!

— Знаешь, как отец на матери женился? Изнасиловал. Драл ее как козу на сеновале. А потом пришел к родителям и заявил, что хочет жениться. Она от него удирала. Да. Мать моя была обычной деревенской пастушкой. Жила на ферме. Представляешь? Вот такой у меня отец. Любит то, что ему не поддается.

— Мне ничего не нужно от вашей семьи. — Элина все же поднялась на ноги. Оглянулась. В голове странный шум. В глазах туман. Надо покурить. Собака опять тихо зарычала. На что Алина лишь хихикнула и сделала ему знак рукой. Дорн отошел к самой двери и лег на пороге. Неотрывно наблюдая за Элиной. — убери собаку. Мы же вполне нормально разговариваем.

— Дорн это мой убедительный довод. И так, ничего не желаешь от нашей семьи. Сначала муж из больницы к тебе умчался. А теперь нашла тебя в постели, в доме моего отца. В доме, о котором никто в городе не знает.

Элина распахнула окно. Оглянулась. Возле кровати на тумбочке разложена одежда. Не та, что была вчера. Приталенная бирюзовая рубашка. Брюки из плотного шелка. Белье. Обувь и шкатулки, с аксессуарами. Алина тоже внимательно разглядывала вещи.

— Заботливый у меня папочка. Обо мне он так никогда не заботился. Всегда отделывался хорошей суммой на карту. Одевайся.

— Я с тобой никуда не пойду. Хочешь скормить меня собаке, вперед. — Элина накинула рубашку на голое тело. Она оказалась оверсайз. Стильная, необычный покрой. Но смотрелась интересно на фигуре. Ко всему наряду прилагался широкий кожаный пояс. Это скрыло бы лишний объем. А сейчас такая вещь оказалась кстати.

Элина села на подоконник и закурила.

— Не кури! Меня стошнит!

— Это ты ко мне пришла. Мне надо покурить. — Элина смотрела на обрыв за окном. А это был именно обрыв. Дом находился в полном уединении, среди лесного массива. На возвышении.

— Сука. Папаша и тебя прикончит. Моя мать ему в итоге быстро надоела. И как только родила меня, оказалась за бортом.

— Что это значит?

— Утонула. Уж не знаю как, но утонула.

— И ты не пыталась выяснить?

— Зачем? Это ты лезешь, куда не надо. Но не в этом вся суть моих рассказов, Элина. Мать моя была красоткой. — блондинка выжидающе смотрела на курящую Элину. И конечно та обернулась, услышав паузу. Взгляды встретились. Она понимала, что собирается сообщить нечто очень важное, — рыжеволосая. С зелеными глазами. — намек на то, что Элина лишь отражение прошлого.

— И что?

— Он никогда не встречался ни с кем. В его жизни не было женщин. Только я. Его дочь! А ты! Как повторение моей матери! Поняла? Ты всегда и везде лишь замена!

— Тогда зачем меня убивать? Поиграет Сергей, и утопит меня. Так же. Чего ты тогда бесишься?! Гормоны играют?! Только я ж сопротивляться буду. Не боишься свой козырь потерять?! — и посмотрела на округлившийся животик. — или он не известно от кого? Дима ни при чем?!

Вот тут Алина вскочила. В два прыжка оказалась рядом. И толкнула Элину.

С места сорвался доберман, громко залаял. В комнату открылась дверь. И вошел Тобольский.

Элина вывалилась бы из окна. Если бы не вошедший. Он подхватил девушку на руки. Прижал к себе. Крепко. Так что ее кости хрустнули. А она почти теряла сознание. От лая. От воспоминаний. От всего, что творилось вокруг.

Алина уставилась на отца и закричала:

— Она же шлюха! Самая обыкновенная дрянь! Подстилка для Соболевых и еще кто знает для кого! Отец, как ты можешь держать ее как гостью в доме, о котором никто никогда не смел знать! Эта сука с ментами якшается! Мне не позволял здесь даже просто видео снимать! А теперь она здесь!

Тобольский сел на кровать. Аккуратно посадил рядом Элину. Гладил ее по волосам. Но смотрел на свою дочь.

— Ты моя дочь, Алина, но сейчас хочу чтобы это было не так. — взял Элину на руки, и направился к выходу из комнаты. Из открытого окна теперь по комнате гулял сквозняк. Он прошептал Элине на ухо, — зачем окно открыла. Простудится хочешь? — обернулся к Алине, — Уходи. Здесь больше не появляйся. Ты очень меня сейчас расстроила, Алина. И еще. Запомни это. Скажу лишь раз. Повторять не буду. Это была последняя твоя выходка в отношении Элины. Пока она хочет быть со мной, мне будет все равно, что было в ее жизни до меня. И я сделаю все, чтобы она еще очень долго оставалась рядом. — в комнату вошла женщина очень неприятного и строго вида. — за тобой пока присмотрят мои люди, Алина. Тебе пора позаботится о своем будущем малыше.