Хорошо.

Я поднимаюсь с кресла и беру сумку со своим снаряжением из модифицированного багажного отсека. Длинный кейс с моей снайперской винтовкой лежит на сиденье напротив моего.

— Когда я должен прилететь за вами? — спрашивает пилот через плечо.

— Через десять дней. В то же время. — Я открываю дверь кабины и открываю задвижки на трапах, позволяя им раздвинуться. — Где машина?

— Вперед и налево от взлетной полосы, спрятанной в кустах. — Он показывает через лобовое стекло кабины. — Ключ в замке зажигания.

Я киваю и спускаюсь по ступенькам.

Воздух густой и тяжелый, влага прилипает к коже, когда я направляюсь в указанном направлении. Кроме фонаря, обозначающего взлетно-посадочную полосу, другого освещения нет. Неудивительно, учитывая, что мы находимся посреди чертовой пустоты, на приморской взлетно-посадочной полосе размером едва ли больше футбольного поля. Я даже не удосуживаюсь проверить окрестности, не утруждаю себя разведкой, прежде чем приближаться к машине на вражеской территории. Мой пистолет остается в кобуре. Из-за этого я становлюсь легкой добычей для любой потенциальной угрозы, но мне на самом деле плевать.

Мне уже на все наплевать. Я потерял своего тигренка. Все остальное не имеет смысла — в том числе и моя жизнь.

Побитый грузовик стоит там, где сказал пилот. Когда я открываю заднюю дверь со стороны водителя, свет в кабине не горит. Я уже собираюсь уложить свое снаряжение внутрь, когда чувствую острую боль в затылке. Годы тренировок наконец-то дают о себе знать. Развернувшись, я выдергиваю дротик, застрявший в шее.

Моя рука тянется к пистолету, но пальцы, кажется, потеряли способность схватить оружие. Он выскальзывает у меня из рук и с грохотом падает на землю. Я пытаюсь проморгать помутнение, которое застилает мне зрение. Но это не помогает. Я спотыкаюсь, ударяюсь спиной о борт грузовика. Размытые фигуры дюжины или около того мужчин приближаются, их фонари ослепляют меня, когда они приближаются.

— Ну, что у нас тут? — говорит голос с сильным акцентом. — Этот ублюдок все-таки не врал.

Передо мной материализуется лицо мужчины. Даже с затуманенным зрением я все равно узнаю его по документам о задании, которые Крюгер прислал мне вчера. Альфонсо Мендоза. Главарь мексиканского картеля. Моя цель.

— Ты, должно быть, очень разозлил Крюгера, — смеется он. — Он просил преподать тебе урок, а потом отправить обратно, как только ты вспомнишь, как лаять по команде. — Он наклоняется ближе. — Но, думаю, мы оставим тебя себе.

Мексиканец сбрасывает дробовик с плеча, и холодный металл ствола упирается мне в висок.

ГЛАВА 24

Дверь на противоположной стене со скрипом открывается, нарушая тишину в этой мрачной комнате, и внутрь заходит Массимо. Мне до сих пор трудно осознать, что этот страшный на вид человек в тюремной форме на самом деле мой сводный брат. Когда я думала о нем на протяжении многих лет, гадая, как он здесь, то почему-то всегда представлял его в костюме.

Цепи на его лодыжках звенят, когда он идет к креслу по другую сторону стола. Охранник, который привел его сюда, поднимает запястья Массимо и присоединяет наручники к железной петле, прикрепленной к столешнице. Массимо поднимает взгляд, его глаза устремлены на камеру, установленную в углу. Охранник кивает и выходит из комнаты. Через минуту красная лампочка, указывающая на то, что камера работает, выключается.

— Нера. — Массимо наклоняется вперед и ставит локти на металлическую поверхность, отчего мышцы его покрытых чернилами рук становятся выпуклыми.

— Ты сказал, что нам нужно поговорить. — Я встречаюсь с ним взглядом.

— Я надеялся, что это случится раньше, но кое-что произошло, и это, к сожалению, нарушило мои планы.

Да. Судя по тому, что я узнала, когда охранники проводили меня сюда, Массимо чуть не задушил какого-то парня, когда вернулся с похорон отца.

— Но теперь ты здесь, и мне нужно, чтобы ты ввела меня в курс дела. — добавляет он.

— Леоне взял все на себя.

— Я знаю. Кто за него голосовал?

— Я не знаю. Меня же не приглашают на собрания Семьи.

— Спроси у Сальво.

Я выгибаю бровь.

— Как будто он рассказывает мне такие вещи.

— Он скажет.

— Почему бы тебе не спросить его самого? Он может прийти к тебе и рассказать все, что ты хочешь знать.

— Мне нужен Сальво именно там, где он сейчас находится — в качестве подчиненного босса, не имеющего ко мне никакого отношения

— Откуда ты знаешь, что Леоне его повысил? — спрашиваю я.

— У меня есть свои источники. Леоне предпринял какие-либо шаги в отношении ситуации с Каморрой?