Позади меня раздается резкий вздох. Обернувшись, я вижу, что из дверного проема на меня смотрит Зара с охапкой полотенец в руках.

— Это он, — говорю я. Два слова, но их достаточно.

Ее глаза расширяются, оглядывая огромное покрытое кровью тело, лежащее на моей кровати, а затем она подходит. Стоя на коленях на полу рядом со мной, она берет одно из полотенец и прижимает его к ножевой ране.

Нам требуется десять минут и три кастрюли с водой, чтобы отмыть кровь настолько, чтобы я могла сосредоточиться на самом порезе. Судя по длине раны, потребуется наложить около пятнадцати швов.

— Дальше я сама, — говорю я и ватным шариком, пропитанным антисептическим раствором, протираю кожу вокруг раны. — Ты можешь вернуться. Можно тебя попросить побыть с дочерью всю ночь?

Зара кивает и поднимается, выходя из комнаты. Через мгновение дверь закрывается за ней с глухим щелчком.

Закончив дезинфицировать разъяренную плоть, я достаю из своего набора шприц и пузырек с анестетиком, готовая накачать его обезболивающим, но сильные пальцы хватают меня за запястье.

— Нет.

Я сжимаю губы в тонкую линию и смотрю на своего демона.

— Я больше не буду зашивать тебя без анестезии.

Он сужает глаза и смотрит на меня, его взгляд ищет мой. Взгляд настороженный, словно он пытается найти доказательства обмана. Я наклоняюсь вперед, прямо ему в лицо.

— И сразу после этого ты получишь укол антибиотиков, — рявкаю я.

— Хочешь знать, что я сделал с последним человеком, который подошел ко мне со шприцем? — Его голос низкий, с опасным тембром. — Я выжал из этого придурка всю жизнь.

— Хорошо, что у меня в наборе есть лошадиный транквилизатор. — Я выдергиваю руку и втыкаю подкожный шприц в его бок рядом с порезом.

Когда я убираю шприц и достаю иголку и нитку, он просто молча наблюдает за мной. Я с трудом пытаюсь сосредоточиться на том, что мне нужно сделать, ошеломленная тем, что могу снова прикоснуться к нему после стольких лет. В голове крутится множество вопросов, на которые хочется кричать ему в лицо и требовать ответов.

Где ты был? Почему ты не пришел хотя бы раз, хотя бы для того, чтобы дать мне знать, что ты жив? Почему оставил меня?

Я не задаю ни одного из них. Есть смысл?

Я начинаю накладывать первый шов. Даже с анестетиком это должно быть больно, но он не издает ни звука. Я зашиваю его уже, наверное, в пятый раз, и он ни разу не пожаловался. Я накладываю все необходимые швы, и если бы не легкое изменение его дыхания, я бы могла подумать, что он вообще ничего не чувствует.

— Пойду принесу тебе воды. Хочешь что-нибудь поесть? — Я спрашиваю, закрепляя толстую повязку на ране.

— Нет.

— Хорошо. Я сейчас вернусь.

Выйдя из спальни, я направляюсь к кухонной стойке, чтобы достать из сумочки телефон.

— Миссис Леоне? — Эрнесто, мой начальник службы безопасности, отвечает после второго гудка. — Что-то случилось?

— Тебе нужно избавиться от тел. На крыше. У входа. И у задней двери. — Я открываю холодильник и достаю бутылку воды. — И еще один на моем балконе…

Хруст стекла под тяжелыми ногами доносится из гостиной позади меня. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой демон перебрасывает тело мертвого киллера через перила на покрытую инеем лужайку.

— Под моим балконом, Эрнесто, — поправляю я себя.

— Тела?

— Да. Избавьтесь от них. И позвони в охранную компанию, пусть приедут утром. — Я бросаю телефон на стойку и достаю стакан из буфета. — Попробую найти тебе одежду.

Я наливаю воду в стакан, избегая смотреть на него. Пол из твердого дерева скрипит под его ботинками, когда он огибает остров, отделяющий гостиную от кухни, и встает у меня за спиной.

Я хватаюсь за край стойки и закрываю глаза. Я все еще не могу поверить, что он здесь. Его отсутствие оставило в моей груди зияющую дыру, и ничто в мире не могло ее заполнить.

— Я думала, ты забыл меня, — шепчу я.

Теплое дыхание овевает мою шею, вызывая дрожь по позвоночнику.

— Даже когда я был на грани безумия, едва живой и не понимающий, где и кто я, я помнил тебя. — Его голос раздается рядом с моим ухом. — Где мой пистолет? Есть вещи, о которых мне нужно позаботиться.

Знакомая боль пронзает грудь. Он уходит… Снова.

— На верхней полке у входной двери.

Его прикосновение исчезает. Я не свожу глаз со стакана с водой, слушая его удаляющиеся шаги. Несколько мгновений спустя я слышу, как открывается входная дверь, а затем закрывается с душераздирающим щелчком.