Ну вот, так: раз сам дурак и не подумал над подобным исходом своего визита, то кто тебе злобный Буратино? Нравы здесь простые, шутки непритязательные, а уж желающих сбросить любого, кто на полступеньки повыше забрался, хоть отбавляй. Не подумал, неосознанно гнев монарший на себя навлёк — это твои проблемы. Выкручивайся, как умеешь, потому что тебе никто, вообще никто плеча не подставит. Создавалось ощущение, что их так с пелёнок учили.

И у меня очень большой вопрос по этому поводу возник к Михаилу Илларионовичу. А как армия вообще воюет, если половина офицеров, и это как минимум, не умеют работать в команде? Если каждый пытается на себя кусок одеяла натянуть? Чтобы лично геройским героем стать. Вот только войны так не выигрываются. И я понятия не имею, что со всем этим делать.

Да что далеко ходить, они даже заговор не смогли нормально провернуть. Да, итог был тот, какого добивались, но, сдаётся мне, что получилось у них задуманное случайно. Просто стечение обстоятельств. Да и Павел был косвенно сам виноват в собственном убийстве. Если о заговоре даже дворовые собаки знали, то ему нужно было просто не выпускать из замка Палена. Оставить коротать ночь с собой, и всего-то. Вот скучно стало императору, хочет, чтобы его Пален развлёк игрой в карты. Учитывая, как господа заговорщики стали грызться между собой, не успело тело Павла остыть…

М-да. Херовый у тебя расклад на руках, Саша. Такого ещё ни разу в жизни не было. А ведь это я ещё финансовый аудит не начал проводить. Сдаётся мне, что инфаркт с огромным рубцом мне будет обеспечен. И война, как двигатель прогресса, будет необходима. Увы, но это факт. Под грохот барабанов можно всю гниль хорошо вычистить, а Макаров мне поможет её обнаружить.

Вот только, как небо Аустерлица избежать? Оно совсем не в тему. Совершенно. Ладно, что-нибудь придумаем. Кутузов, если мне память окончательно не отшибло, тоже не слишком стремился то небо рассматривать. Так что вдвоём думать будем.

На Иоанновском мосту показались кареты. Я дождался, когда они проедут в крепость, и направил жеребца за ними. Как оказалось, Кутузов поехал вместе с Макаровым. Даже интересно стало, о чём они успели переговорить. Сперанского в свою компанию не взяли. Молод ещё, да и вообще непонятно, что за крендель такой и откуда взялся.

Соскочив с коня, я бросил поводья подбежавшему офицеру. Всё-таки хорошо в какой-то мере быть императором. Не надо заботиться о разных бытовых мелочах, которые могут заполнить всю твою жизнь, не давая выбраться из-под завалов мелких проблем.

Я подошёл к Сперанскому. Следом за мной шли Кутузов и Макаров.

— Ну, что, показывайте, Михаил Михайлович, где этот архив, сохранность которого вам спать спокойно не даёт. — Сказал я, обращаясь к нему.

Он кивнул, развернулся и пошёл куда-то вглубь крепости по большому внутреннему двору.

— А… — я повернулся и посмотрел на здание, стоящее на том месте, которое я помнил, как Архив. — Ясно. — Пробормотав так, чтобы меня никто не услышал, пошёл вслед за Сперанским, успевшим уже довольно далеко отойти от нас.

— Ваше величество, — Кутузов догнал меня и теперь шёл сбоку. — Пока мы за этим очень шустрым молодым человеком идём, может быть, обсудим одно дело?

— И какое же дело вы имеете в виду? — рассеянно проговорил я, оглядываясь по сторонам. Петропавловская крепость давила. Заставляла вжимать голову в плечи. Словно изначально планировалась не как сооружение военного назначения, а как тюрьма и место обитания особистов.

— Донское войско, ваше величество, — вздохнул Кутузов. — Я понимаю, казаки — это довольно беспокойное хозяйство, но двадцать тысяч штыков на дороге не валяются.

— Так, а с этого момента поподробней, — я покосился на него. — Где они?

— Уже под Оренбургом. Василий Орлов, атаман войсковой, весточку прислал, вот я сразу же и поспешил к вам. А то этот индийский поход, да ещё силами только одних казаков, дурость какая-то. Если только Павел Петрович не хотел их наказать, чтобы сгинули где по дороге. — Добавил Кутузов, поправляя повязку на изувеченном глазу.

— Они смогут выполнить возложенную на них задачу? — Вот кого-кого, а казаков я слишком надёжными товарищами никогда не считал. Даже и не знаю, что послужило поводом в них сомневаться. «Тихий дон», не иначе. Понимаю, возможно, это предубеждение, но ничего с собой поделать не могу.

— Разумеется, нет, — Кутузов покачал головой.

— Вот что, вы мне, Михаил Илларионович, говорили на прошлом докладе про царевича Александра, который всё воду мутит в Грузинской губернии. — Я задумчиво смотрел на него, а затем повернулся к Макарову. — Александр Семёнович, вы мне намедни про шахов Кубинских и Дагестанских говорил. Они хотят прошение о присоединении подать? — Почему-то на улице, на слабом морозе соображалось лучше. Надо гольф быстренько придумывать, чтобы важные государственные дела за партией обсуждать.