– Каждое поколение детей ловило здесь рыбу, причём не только с помощью удочек, а голыми руками, – девушка присела на корточки и нагнулась, желая поймать хоть одну рыбёшку.

– По мне так это живодёрство… – подметил Марк, сложив руки в карманы.

Нет, Марк то любил рыбу и прочее другое мясо. Но ему не нравились методы, которыми они добываются, и вряд ли он бы осилил чьё-то убийство, даже во имя пропитания.

– Говоришь так, будто ни разу не ходил на рыбалку или охоту. Это весело! Особенно всей семьёй.

– Неужели кого-то мучать или убивать это по твоему весело?

– А, так ты вегетарианец?

– Нет, но… Не люблю жестокость, в принципе.

Он нахмурился, стоило Тамаре поймать в руки спустя столько попыток здоровенную рыбу. Не предприняв ничего другого для спасения животного, юноша ногой столкнул соседку в воду. Рыба была свободна. Тамара была возмущена.

– Ах ты…

Она стала обрызгивать того водой, от чего Марку пришлось отпрыгивать назад. Но Тамара оказалась упорнее, от чего встала, и схватив знакомого за шкирку, столкнулась в воду тоже. Оба начали самый настоящий водный бой, который закончился победой Тамары и покиданием самого озера.

Следующее место, которое они посетили, была едва ли не разваленный цирковой шатёр. Тот самый.

Он когда-то был оживленным местом, где звучали аплодисменты, запах карамели и шум детского смеха наполнял воздух. Но теперь оно заброшено и покинуто, став скромным свидетелем того, как время и забвение сметают далекие дни славы.

Льняная ткань выцвела от яростного солнца, превратившись из красочной палитры в безжизненные оттенки серого и пыли. Бывшая красота и великолепие не только утрачены, но постепенно поглощены рукою забвения. Отверстия и футмы затянуты паутиной времени, словно палатка скрывает свои разрушенные секреты.

Разорванные и потрепанные флажки, нависшие с кривыми шестами, тускло болтаются на осветленных подпорках. Однажды они символизировали яркие цвета и радость, но теперь их обветшалость выдает полное забвение этого места. Рассыпанные гвозди и куски дерева, словно бы забытые аксессуары, лежат рядом, разбросанные брошенной суетой.

Пыль и грязь, накопившиеся на полу, образуют толстый слой, в котором отпечатаны следы, мимолетные миражи давно покинутых представлений. Лужи дождевой воды превратились в мутные отражения прошлого, недвижно уходящего в пучину времени. Висящие потрепанные занавески все еще отчаянно дарят надежду на возвращение веселья и развлечений. Но разорванная ткань и зацепленные осколками мебельные детали говорят о неумолимости природы и ее способности запечатлеть щепки былoго величия.

Тишина, что окутывает заброшенную палатку, словно стена между живым и мертвым. Дух цирка оцеплен в этих руинах, и только ветер, пробегающий сквозь дыры и трещины, шепчет таинственные истории, которые разносятся навстречу заблудшим душам.

Тут жили люди. Но теперь их нет.

– По рассказам, семья Грейвз жила здесь. Этот цирк принадлежал ещё Саймону Грейвзу, отцу Закарии. Он их и приютил здесь, до того как умер. А вместе с ним умер и его бизнес, – рассказывала Тамара, пока они прошли в шатёр.

Все было точно так, как было описано в дневнике Китти: вагончики, где взрослые проводили кукольные спектакли каждую пятницу вечером. Однако из четырех оставшихся вагончиков осталось лишь два, и те были в крайне плачевном состоянии. Животные, такие как куры в курятнике и коровы в коровнике, исчезли и оставили свое жилище в заброшенном виде. А где-то на верхнем этаже, под самым потолком, находилась еще одна комната – комната, где обитала Китти когда-то.

– Их отец, вроде как промышлял рыбалкой и сдавал металлолом, чтобы хоть как-то прокормить семью, – решил поделиться своими знаниями, ненароком, Марк. – Всего у них было четверо детей…

– Откуда такие точные познания? – прищурилась Тамара.

– Эм… Я умею искать нужную информацию, – неловко улыбнулся тот в ответ.

– Всё верно, разве что… У семьи Грейвз ожидалось пополнение, если припомнить. Саманта родила ещё троих.

– Ого. В таких то условиях… Как бы они столько прокормили в те то годы?

– А ответ на этот вопрос ты и сам найдёшь, раз умеешь искать информацию, – хитро прищурилась Тамара, вскарабкавшись на сцену, где раннее проходили представления.

– Осторожнее там. Наверно всё прогнило! – предупредил Марк Дин, подходя поближе.

– Ой, не переживай ты так. Здесь про-…

Но не успела она договорить, как пол под ней проломился и Тамара с криком свалилась в нижний слой.

– Тамара!

Пришлось Марку провести знакомую не только до больницы, где выяснилось, что она получила пару ушибов и растяжение, а после проводить до дома. Вернулся парень уже к вечеру, разогревая себе лапшу быстрого приготовления. Марк, сделав себе ужин, решил вернуться к чтению дневника, но уже сидя за столом.

«20 мая 1974