Герман взял в руки небрежно сброшюрованную стопку стандартных листов.

— Это? — В голосе прозвучала нотка разочарования.

— А ты чего ожидал? Фолиант в кожаном переплёте и с золотым тиснением?

Герман пролистнул несколько страниц: «Жуть как любопытно. Ладно, потом почитаю. На досуге. Если вырвусь», — и сунул сценарий в сумку с прочим награбленным из сейфа.

Енсер же почуяв любопытство Германа, тут же принялся развивать тему:

— Неужели не интересно? Ты можешь прямо сейчас узнать исходную историю и сопоставить с тем, как твоё сознание её интерпретировало. Давай это обсудим. Другого случая, возможно, не представится.

Герман промолчал, и профессор продолжил наставительным тоном:

— Ты должен смириться. Тебя нет как личности. Ты — фантом. Литературный герой, попавший в реальную жизнь. Тебе не выжить в этом мире без нашей помощи. Самое страшное — ты даже не осознаешь, что продолжаешь жить в выдуманном иллюзорном мире. Ты всё, абсолютно всё выдумал. Нет никакого журналиста, нет и блогера. Всё это бред твоей больной фантазии.

— Я чувствую себя сейчас полноценной, почти цельной личностью. Я энергичен, решителен, способен на импровизации. Я чертовски доволен собой!

— Но как ты стал таким? Это же всё не настоящее. Это твоя фантазия, вернее, твой бред. Ты как писатель, попавший в плен собственной книги, которую даже не сам начал писать.

— Не спорю, я забыл, как приобрёл некоторые свои личностные качества. Многие люди по разным причинам теряют память. Как-то же они приспосабливаются? И я справлюсь. Я многое помню. Детство, маму, школу. Всё вплоть до выпуска из университета. Я не разучился читать, писать, наконец, разговаривать и даже на иностранных языках. Просто я забыл чуть больше других. Вот вы, профессор, уверены, что сами помните всё, что привело Вас на путь злоупотребления врачебным долгом?

— Речь не обо мне. Я обычный человек. Это ты у нас феномен. Это в твоей голове смешалась реальность с вымыслом. И что особенно интересно — это смешение происходит прямо сейчас. То, что творится в твоём сознании можно описать разве что технологией дополненной реальности. Твоё воображение постоянно привносит в реальный мир несуществующие образы. Как, например Искусственный интеллект на «Сфере». Помнишь его? Или тот же Рыбак, с которым ты пару раз общался. Теперь у тебя появился новый друг. Подруга. Кстати, почему её зовут Эльза?

— Родители так назвали.

— А может, это ты дал ей имя? Эльза-Эллиза-иллюзия. Прислушайся. Твоё подсознание посылает тебе подсказки. Но без посторонней помощи тебе их не услышать. Тебе нужен психолог.

— Это Вы только сейчас пришли к такому важному заключению? Что-то я не помню, чтобы мне рекомендовали психиатра.

— Не надо ловить меня на словах. И вообще, тебе надо поменьше думать. У тебя это плохо получается. Больной мозг порождает нездоровые мысли, из которых следуют уродливые выводы. Признай, что ты болен и доверься врачам...

— Эльза — настоящая! С ней я познакомился уже после вашего эксперимента.

— После? А ты уверен, что эксперимент закончен? Ты и сам всегда подозревал, что Эльза не вписывается в мир Клиники. На самом деле она плод нашего совместного труда — нашей терапии и твоей фантазии. Вот скажи, где она сейчас?

— Минуту назад была здесь, и Вы её прекрасно видели.

— Я никого кроме тебя не видел! У вас ведь не было близкого контакта? Сплошные разговоры и обмен идеями. Есть хоть какие-нибудь материальные доказательства её существования?

— Ровно так же, как и Вашего, профессор! Может и Вы плод моей фантазии — воображаемый враг? Тогда, уничтожив Вас, я не приму большого греха на душу!

— Если ты воспринимаешь меня как реального, то для твоего Сознания, для твоей бессмертной души, я живой. Все мы — и больные, и считающие себя здоровыми, живём в иллюзорных мирах сгенерированных нашим сознанием. Различие лишь в степени соответствия нашего представления о мире с миром реальным. В твоём же случае происходит катастрофическое расхождение.

— То есть, если я Вам вкачу сейчас лошадиную дозу транквилизатора, и Вы вдруг ненароком околеете, то пострадает только моё сознание? Ну что ж, так тому и быть. Готовьте место для укола. Да не дрожите Вы так, а то я промахнусь.

— Не надо, ты же не убийца!

— Это сейчас мне профессор Енсер говорит, или моё воображение разыгралось?

— Прекрати, остановись! Я признаю, что морочил тебе голову.

— Вот видите, говорить правду не так уж и трудно. А теперь продолжайте. У Вас в кои-то веки появился шанс выговориться.