Сероглазый король
вернуться

Ахматова Анна
Шрифт:

«Мне с тобою пьяным весело…»

Мне с тобою пьяным весело –Смысла нет в твоих рассказах.Осень ранняя развесилаФлаги жёлтые на вязах.Оба мы в страну обманнуюЗабрели и горько каемся,Но зачем улыбкой странноюИ застывшей улыбаемся?Мы хотели муки жалящейВместо счастья безмятежного…Не покину я товарищаИ беспутного и нежного.

«Муж хлестал меня узорчатым…»

Муж хлестал меня узорчатым,Вдвое сложенным ремнём.Для тебя в окошке створчатомЯ всю ночь сижу с огнём.Рассветает. И над кузницейПодымается дымок.Ах, со мной, печальной узницей,Ты опять побыть не мог.Для тебя я долю хмурую,Долю-муку приняла.Или любишь белокурую,Или рыжая мила?Как мне скрыть вас, стоны звонкие!В сердце тёмный, душный хмель,А лучи ложатся тонкиеНа несмятую постель.

«Сердце к сердцу не приковано…»

Сердце к сердцу не приковано,Если хочешь – уходи.Много счастья уготованоТем, кто волен на пути.Я не плачу, я не жалуюсь,Мне счастливой не бывать.Не целуй меня, усталую, –Смерть придёт поцеловать.Дни томлений острых прожитыВместе с белою зимой.Отчего же, отчего же тыЛучше, чем избранник мой?

«Я пришла сюда, бездельница…»

Я пришла сюда, бездельница,Всё равно мне, где скучать!На пригорке дремлет мельница.Годы можно здесь молчать.Над засохшей повиликоюМягко плавает пчела;У пруда русалку кликаю,А русалка умерла.Затянулся ржавой тиноюПруд широкий, обмелел,Над трепещущей осиноюЛёгкий месяц заблестел.Замечаю всё как новое.Влажно пахнут тополя.Я молчу. Молчу, готоваяСнова стать тобой, земля.

Белой ночью

Ах, дверь не запирала я,Не зажигала свеч,Не знаешь, как, усталая,Я не решалась лечь.Смотреть, как гаснут полосыВ закатном мраке хвой,Пьянея звуком голоса,Похожего на твой.И знать, что всё потеряно,Что жизнь – проклятый ад!О, я была уверена,Что ты придёшь назад.

«Хорони, хорони меня, ветер!..»

Хорони, хорони меня, ветер!Родные мои не пришли,Надо мною блуждающий вечерИ дыханье тихой земли.Я была, как и ты, свободной,Но я слишком хотела жить.Видишь, ветер, мой труп холодный,И некому руки сложить.Закрой эту чёрную рануПокровом вечерней тьмыИ вели голубому тумануНадо мною читать псалмы.Чтобы мне легко, одинокой,Отойти к последнему сну,Прошуми высокой осокойПро весну, про мою весну.

Музе

Муза-сестра заглянула в лицо,Взгляд её ясен и ярок.И отняла золотое кольцо,Первый весенний подарок.Муза! ты видишь, как счастливы все –Девушки, женщины, вдовы…Лучше погибну на колесе,Только не эти оковы.Знаю: гадая, и мне обрыватьНежный цветок маргаритку.Должен на этой земле испытатьКаждый любовную пытку.Жгу до зари на окошке свечуИ ни о ком не тоскую,Но не хочу, не хочу, не хочуЗнать, как целуют другую.Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:«Взор твой не ясен, не ярок…»Тихо отвечу: «Она отнялаБожий подарок».

Вечерняя комната

Я говорю сейчас словами теми,Что только раз рождаются в душе,Жужжит пчела на белой хризантеме,Так душно пахнет старое саше.И комната, где окна слишком узки,Хранит любовь и помнит старину,А над кроватью надпись по-французскиГласит: «Seigneur, ayez pitie de nous» [1] Ты сказки давней горестных заметок,Душа моя, не тронь и не ищи…Смотрю, блестящих севрских статуэтокПомеркли глянцевитые плащи.Последний луч, и жёлтый и тяжёлый,Застыл в букете ярких георгин,И как во сне я слышу звук виолыИ редкие аккорды клавесин.

1

Господи, помилуй нас (фр.). – Здесь и далее прим. ред.